Книга Ловушка для Крика, страница 95 – Саша Хеллмейстер

Но время шло, и после страшной ночи моя жизнь, как ни странно, вернулась на круги своя, потому что я наконец перестала быть собой и превратилась в тихую и покорную, ни в чём не заинтересованную, но Очень Удобную Дочь и Очень Тихую Девушку. Постепенно Скарборо зализывал нанесённые ему раны; прошли панихиды по погибшим, а отчим Стива, мистер Мейхью, приняв временный пост шерифа по требованию управления Бангора, быстро организовал порядок в городе. Официально убийца был найден. Неофициально верхушка явно проводила собственное расследование, но на Виктора Крейна никто не думал – как он и планировал, явно полагали, что работали профи, нанятые теми, кто тоже зарился на местную землю и барыши, которые можно было за неё выручить. Я же перестала выходить из дома для встречи с друзьями и проводила больше времени с Хэлен. Стала идеальным ребёнком, что сказать: послушной, но малость неживой. Но будто это кого-то волновало.

Прошло чуть больше двух недель с той ночи, и с Виком мы больше не оставались наедине. Мне казалось, он покинул меня навсегда, и, может, это было к лучшему, потому что я не перестала его бояться.

Не приходил ко мне и Крик.

Восемнадцатого декабря я смотрела в окно на внутренний дворик. Снега выпало мало; злой, холодный ветер трепал гортензии мамы, укрытые специальной тканью, шелестел чёрными обнажёнными ветками деревьев. Я вспоминала, как Вик мёл листву тем утром, когда мы впервые разговорились по душам. Как мы с ним пили вместе кофе. Как разговаривали.

Смогу ли я относиться к нему, как прежде, после всего, что было? И я призналась себе честно. Нет, никогда.

В школе мы изредка пересекались, но он никогда не смотрел на меня и не подходил, будто чувствуя, что меня лучше оставить в покое. Он делал свою работу, я училась и старалась забыть его и Крика. Так мы и жили.

Двадцатого декабря в школе намечался рождественский бал. Двадцать пятого числа город отмечал католическое Рождество. Центральные улицы украсили гирляндами и еловыми ветками, и я вспомнила, что в школьном дворе Вик уже поставил высокую ель и нарядил её. Он же следил за стихийным мемориалом памяти, сложенным горожанами у ворот школы в честь погибших в ней: несли цветы, ленты и свечи, и порой мне хотелось нервно рассмеяться от понимания – настоящий убийца тщательно прибирает на этом месте, буквально – человек-невидимка для местных.

К предстоящему балу ученицы подбирали вечерние платья, а мы с Дафной были оппозиционерками: хотя она не помнила Бена, но чувствовала себя подавленной и согласилась пойти разве что с Джонни, тихим и печальным после случившегося с его семьей. Теперь они много времени проводили вместе и – я надеялась – нашли друг в друге утешение.

Меня на бал пригласил Стив. Сперва я отказала ему. Идти не хотелось вообще, но мама всё же настояла, и пришлось сдаться: я не хотела портить со Стивом отношения, учитывая, какой пост теперь занимал его отец. Мама была приятно удивлена, потому что в последнее время я охладела к Виктору Крейну и покорно согласилась с ним больше не встречаться.

– Когда тебе ещё будет восемнадцать! – мечтательно говорила она. – Моя мать была очень строгой и меня на танцы не пускала. Пользуйся случаем! И моей добротой.

Двадцатого декабря я просидела дома до самого вечера. Зарывшись в плед, смотрела «Шоколад» с Джонни Деппом и Жюльетт Бинош и покручивала в руке серебряного ловца снов, которого носила теперь не снимая. Настроение к танцам не располагало, но до прихода Стива я подкрутила волосы и прошлась по локонам морской солью, чтобы придать им структуры. Сделала лёгкий макияж. Веселиться не хотелось, хотелось уснуть и не просыпаться. Никогда больше.