Книга Ловушка для Крика, страница 127 – Саша Хеллмейстер

Тосковала ли я по нему, думала ли о нём? Да. Каждый день.

В моей жизни теперь было много новых знакомых, но никто из них даже отдалённо не походил на моего Вика. Память о нём была так сильна, что моя тоска ощущалась глухой застарелой болью. Я знала, что буду сожалеть, если покину Вика. Вдобавок он никогда не даст этого сделать: угрожая мне под маской, он не отступился от своего, когда снял её, – затаился, быть может, но я верила, что волей или неволей всё же добьётся своего. И я, сломленная и не знающая, ненавидеть его или любить, предпочла бы подчиниться, чем пойти против человека, который наводил на меня ужас так долго – и которого я любила.

В обед я вышла из комнаты, закинула на плечо рюкзак и покатила следом чемодан с вещами. В дорогу надела вытертые свободные джинсы, короткий топ в рубчик и фланелевую широкую рубашку. Волосы покрыла бейсболкой, которую похитила у Вика ещё в ноябре. Я ненавидела Вакхтерона, но тосковала по Виктору Крейну: вот же чёртова дихотомия! Стоял тёплый апрельский день. Настроение было самое поганое.

Домой меня должен был отвезти большой рейсовый автобус. Я купила билеты заранее и теперь торопилась на автовокзал. Попрощавшись с ребятами, которых встретила по дороге, оставила ключ от комнаты старосте потока, а потом толкнула дверь наружу… и остолбенела.

Там, у стенда с расписанием и всякими афишами, стоял высокий смуглый человек с длинной косой. Он был в простых тёмно-серых джинсах и такой же простой белой футболке. На плечи набросил чёрно-белую гавайскую рубашку с птицами, похожими на дроздов: в клювике каждой было по сверкающему рубину. Потом повернулся ко мне, будто спиной почувствовал мой взгляд. И улыбнулся.

Чёрт возьми, это был Виктор Крейн. Здесь, в Бангоре.

Я медленно подошла к нему и посмотрела так, словно не видела сотню лет. Он поправился и потяжелел: ему это очень шло. Отчего-то глаза казались светлее обычного – может, из-за загара? Он без единого слова забрал у меня поклажу. Деловито закинул рюкзак на плечо и перво-наперво сказал:

– Я дьявольски скучал, чикала. Ты так похудела! Тебя здесь кормили вообще?

– Иногда.

Мы обнялись, Вик положил подбородок мне на макушку. Потом мы отстранились и снова друг на друга посмотрели.

– Мама в курсе, что ты здесь?

– Ага, – ухмыльнулся он. – Конечно.

И меня отпустило, когда он так сказал. Рассмеявшись, я покачала головой. Тогда Вик взял меня за руку и куда-то повёл. Я думала, в сторону автовокзала – он был неподалёку от кампуса, – но мы перешли через дорогу и остановились возле старого тёмно-синего пикапа «Шайенн» с серебряными полосками по бокам и на дверях. Вик преспокойно открыл его, потом бросил мою сумку в кузов и прошёл к месту водителя. Я стояла возле «Шайенна», не зная, куда деваться.

– Чего стоишь? – удивился Вик. – Садись, чикала.

– Откуда машина? – я положила ладонь на разогретую солнцем крышу.

Вик пожал плечами.

– От матери осталась: она на ней редко ездила. Решил не продавать. Думал, сгодится. Так и вышло.

Вик сел за руль, я – рядом с ним. Внутри немного пахло бензином, немного – мятой и ментолом. Над зеркалом заднего вида висели деревянные бусы с маленькой птичкой, повисшей в воздухе, и я вспомнила нежное «птичка-чикала» от Вика. Не верилось, что он и Вакхтерон – одна и та же личность. Меня пробрала дрожь.