Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 84 – Саша Хеллмейстер

– Ты не спускаешь с нее глаз столько дней, сколько мы здесь, – горько сказала девушка. – Рич, зачем ты так со мной поступаешь? Ну, просто ответь мне. Если ты что-то решил иначе…

– Как меня бесит, что ты придумала всю эту хрень, Ливи.

«Оливия. Ах да».

– Мне было плохо! Я так тяжело переболела два месяца назад, Рич, ты же знаешь! А теперь у меня снова болит горло. Потому что она открыла настежь окно в…

– Черт подери! – яростно перебил Ричи. – Дело не в тупом горле, а в том, что ты – ревнивая истеричка. Ты это знаешь, я это знаю, теперь все вокруг это знают! – и он широко обвел руками толпу. Всем было плевать на их разборки, никто даже головы не повернул. – Карл сказал тебе о том глупом поцелуе, и у тебя сорвало крышу. Ты не смогла продержаться с ней час в одной машине и нагрубила Сондре, а хочешь скажу почему?

– Ты меня не слышишь!

– Потому что завидуешь ей! – верно, ссорились они уже долго, и Хэл попал под финал разборок. Он заметил, что Оливия отшатнулась от этих слов, как от пощечины. – Да, крошка, завидуешь! Ее манере держаться. Ее улыбке. Походке. Сиськам. Смазливому личику. Всему. Ты завидуешь, потому что сама не умеешь быть такой.

– Какой? Шлюхой?

Хэл довольно проглотил это слово. Оно было как красный флажок для бегуна, который готовился начать марафон.

– Сондрой.

Ричард резко развернулся и пошел прочь. Его долговязая фигура быстро затерялась в толпе, он исчез между палаток и надувных платформ «Джунгли» и «Цирк», где на батутах увлеченно прыгали дети. Оливия заломила руки, окликнула по имени, но Ричард не остановился. Он просто ушел, но Хэл знал, что так уходят те, кто думает: вот сейчас за ними побегут вслед.

Оливия замешкалась и расплакалась, прижав ладонь ко рту, затем спрятала лицо совсем, чтобы никто не видел этого. Она притерлась к палатке с мороженым и газировкой, вжав голову в плечи. Все, чего хотелось Хэлу, когда он смотрел на нее, – убивать.

Он равнодушно взглянул на двух других. Они делали вид, будто им все равно, а может, им действительно было плевать. Они устроились за деревянным столиком и ждали конца ссоры, не глядя на пару. Сондре Хэл моментально припечатал: «типичная шлюха». Эффектная, как бенгальский огонек. Прогорит так же быстро. И Хэл ускорит этот процесс, но не сегодня.

Он опустил плечи, исподлобья взглянул в полумрак шатров и тентов и шагнул туда, как в другой мир. Мир, который был ему по вкусу. Яркий и дружелюбный, манкий, как конфетная обертка, луна-парк остался позади. Шум толпы стал ровным гулом, а он сам – совсем не Хэлом Оуэном. Надев перчатки и маску – ту, что предложил ему Хэллоуин на этот раз, – он стал тем, кем его шепотом прозвали в здешних краях и в городах подальше от Мыса Мэй и Смирны. Имя не говорили в газетах, по телевидению, в официальных новостных сводках. Его преступления приписывали другим, расследовали, но концов найти не могли и порой делали вид, что люди пропадают без вести просто так, а не прячутся в чьих-то чемоданах, наподобие того, что лежал сейчас в багажнике его «Плимута». Но кто-то из местных понимал, что дело нечисто, и в своих тихих сплетнях и пересудах убийце дала особое имя девочка, выжившая семь лет назад в кровавой резне. Сначала это имя всех позабавило, потом встревожило, затем дьявольски перепугало.