Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 207 – Саша Хеллмейстер

– Ты делала это с ним? С ним?! С этим ублюдком Тейлором?

Она покачала головой: нет. И хотя он поверил ей, но весь побелел, на лице и теле проступил пот, словно от лихорадки. Конни впилась рукой в его пальцы у себя на шее, но отстранить их не смогла бы – они были что клещи. Теперь он брал ее почти свирепо, полностью выходил и вновь опускал на себя, задевая краешек оттянутого вбок белья. Каждый раз Конни казалось, что он хотел разорвать ее изнутри, пронзить насквозь и добраться до сердца.

– Я не хотел, чтобы это случилось с тобой, дорогая, – сказал Хэл. Голос его показался ей почти чужим.

Конни наблюдала его метаморфозу из любящего, но несомненно нездорового человека, в хладнокровного убийцу – и это поразило ее. Пока она могла говорить, шепнула одними губами:

– Я тебя не ненавижу, Хэл.

Он тяжело задышал, ускорив темп, и стиснул ее горло так сильно, что она засипела и прогнулась в его руке.

– Хэл, – повторила она, зная, что сейчас умрет.

Внезапно хлопнула входная дверь. Затем послышался странный стук, и кто-то закричал. Конни сделала сиплый, жадный вдох, когда Хэл ссадил ее с рук и, оставив у стены, стремительно вышел прочь из кухни, на ходу застегивая брюки.

– О боже!

Голос был женским, и Конни, едва придя в сознание, смутно его узнала. Она не могла разобрать, чей он, – слишком жутким был вскрик, слишком перепуганным, – но услышала успокаивающий, тихий голос Хэла, и ее пронзила страшная догадка.

Кое-как поднявшись и держась за стену, Конни хрипло откашлялась, опустив платье.

– Что здесь произошло? – дрожащим голосом спрашивала женщина. – Боже. Боже! Что здесь творится? Не подходите ко мне! Стойте на месте!

Конни сделала еще несколько шагов. В глазах потемнело. Все, о чем она мечтала, – чтобы эта страшная ночь наконец закончилась и она умерла вместе с ней. Как из колодца, до нее гулко доносились голоса.

– Успокойтесь, миссис Мун.

– Не трогайте! Нет, нет!

У Конни подкосились ноги, она повисла на двери в кухню, стараясь не смотреть на мертвого Джоша с уродливой, глубокой раной на лице. Словно во сне, она побрела дальше, вывалившись в коридор и оттуда глядя на свою мачеху, застывшую возле входной двери. Хэл загнал ее в угол, стиснув плечо.

– Конни, – прошептала Джорджия, заметив ее, и резко взглянула на Хэла. – Какого дьявола?! Что ты здесь… это вы сделали?

– Дьявол здесь только один, Джо, – мягко сказал Хэл. – Она ничего не знала и потому едва не умерла. Но вы приехали очень вовремя, как я и хотел.

Конни оцепенела. Так, значит, он отвлекся на Джо? Он сделал это, потому что понимал, чем все кончится для них двоих, и тянул время?

– Вы позвонили мне специально… – прошелестела Джорджия. – Этим вечером… сказав, чтобы я приехала…

– Это так. И вы были не против потолковать со мной по душам, когда мы останемся здесь одни. – Он улыбнулся. – Что ж. Давайте потолкуем о вашей нерадивой, избалованной падчерице. А может, о вас?

– Что вам нужно? – ее голос дрогнул, но она нашла в себе силы кое-как приложить ладонь к своему животу.

От Хэла это не укрылось. Он не трогал беременных женщин. Это было вне его принципов… но не сегодня. Сегодня он всей душой ненавидел Джорджию Мун. Сегодня он калечил себя больше, грубее, уродливее прежнего.

– Хочу поступить с вами по справедливости, – ответил он и мягко добавил: – Как вы с ней. Из вас вышла плохая мать, Джо. Вы жестокий человек. Выбросить падчерицу из дома. Отнять у нее кров. Отнять у нее семью. Для карикатурного образа злодейки не хватает только, чтобы вы топили котят, впрочем, вы утопили ее собаку, заперев ее в стиралке. Ауч.