Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 206 – Саша Хеллмейстер

Тогда он изнасиловал ее. Он ударил Хейли по ногам, подломил колени, и она упала на них, всхлипывая и дрожа. Сначала она осыпала его проклятиями и руганью, но в тот миг действительно испугалась – и, взяв в рот, попыталась сперва схитрить и сомкнуть на члене зубы. Хэл резко вышел и придушил ее, стиснув горло рукой. Он доходчиво объяснил Хейли, что, если она будет хорошей, славной девочкой, любящей девочкой, а не такой мерзкой сукой, он отпустит ее. Тогда он солгал.

То, как касалась его губами и небом Конни, чувствовалось иначе. Она обильно смочила его слюной; Хэл, остановив ее, придержал под локти и молча поднял. Все поняв, она поддалась – и, поправив юбку, села ему на бедра.

– Ты знаешь, что будет потом, – сказал он, кивнув ей за спину, туда, где оставался пришпилен к стене Карл.

– Да, – шепнула она, обвила его шею руками и хотела добавить: «У меня больше не осталось никого, даже тебя». Хотела и не стала, понимая, что Хэл никогда, никогда не остановится, даже ради нее.

В ботинке все еще лежал крохотный бесполезный нож. Конни равнодушно подумала, что могла бы воспользоваться им – но не стала, какой смысл, если Хэл убьет ее одним ударом, а гибнуть в борьбе ей страшнее, чем в руках человека, по которому еще не истлела ее душа? И он остался на прежнем месте. Хэл, легонько отогнув край ее белья, не стал раздевать Конни – только поднял платье и усадил ее поверх себя, придержав под ягодицы, а затем остановился и пристально посмотрел в глаза. Он хотел знать кое-что прежде, чем войти.

– Для тебя это не в первый раз, ведь так?

Помедлив, Конни кивнула. Никто никогда не сбегал от Хэла Оуэна, не стоило и пытаться. Она понимала, что ему будет легче смириться с этой правдой, легче возненавидеть ее, легче убить. В его взгляде вспыхнула злость, затем – ревность. Конни не желала обманывать его. Все равно это бесполезно. Раздув ноздри, Хэл стиснул ее в руках и резко вошел, теперь чувствуя себя немногим проще.

«Она такая же шлюха, как остальные», – сказала бы его мать. На мгновение он успокоился от этой мысли и толкнулся грубее. Конни только застонала, прижавшись к его груди своей и сведя плечи. Когда он это заметил, злость на нее куда-то пропала.

«Она такая же шлюха, как остальные!» – повторил он себе более раздраженно.

«Неужели и впрямь такая же? Особенно для тебя?» – усомнился тихий голос.

И Хэл, словно назло ему, сделал несколько долгих, болезненных толчков, отчего Конни издала новый стон – и спрятала лицо у него на шее. Он ощутил, как дрожат ее руки. Такая же дрожь била все тело. Хэла это лишь распалило. Поднявшись вместе с ней на ноги, он подхватил Конни под бедра и сделал два широких шага, прижав ее к стене спиной. Движения его стали рваными, он наконец-то ощутил ту же раскатистую, жаркую ярость в крови – и, вбиваясь в нее, наваливаясь всей своей массой, стиснул горло Конни, обняв его ладонью.

Теперь он видел ее лицо и испуганные глаза. Она была чудо как хороша. Даже если теперь, хватая воздух губами, она пожалела о том, что сделала, и о своем решении, – он не мог остановиться. В его чертах проступила незнакомая Конни жестокость. Взгляд показался остекленевшим. Хэл взмолился про себя, чтобы то, что он задумал, получилось, но словно кто-то чужой заворочал его языком, зашевелил губами и холодно спросил: