Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 187 – Саша Хеллмейстер

– Детка, у меня плохих идей не бывает, – небрежно бросил Хэл. – Ты правда ни о чем не жалеешь?

– Нет, – беспечно и весело ответила Джой. – Я хотела бы иначе провести этот вечер, на самом деле.

– Да? Хорошо.

В центре Смирны было довольно-таки людно, но там они не остановились и пересекли его до самой западной окраины. Потянулись скучные ряды однотипных домов двухэтажной Америки, окруженные газонами и стройными деревьями, высаженными над дорожками. Джой прижалась к стеклу «Плимута» и мечтательно заметила:

– Однажды я буду жить в таком же доме.

– Правда?

– Ага. Я помогаю матери с выплатой ренты. Когда-нибудь этот дом станет только моим.

– Замечательно.

Хэл проехал все эти дома и докатил до улицы с более старыми строениями в духе американской неоготики. Фронтоны здешних построек были украшены мелкими декоративными узорами. Высокие фасады и колючие мансардные крыши высились над старыми корявыми деревьями, росшими здесь более буйно. В узких окнах редко горел свет; тут и там на неухоженные газоны наплывали стильные, но требовавшие ремонта угловатые эркеры у парадных входов. Джой поерзала в кресле.

– Вон наш дом, – расслабленно сказал Хэл.

Он заехал на дорожку к темному особнячку с покосившимся шпилем на крыше. Паутиной балясины на крыльце были затянуты не из-за Хэллоуина: дом просто казался заброшенным. Хэл остановился во внутреннем дворике, под прикрытием высокой, густо разросшейся живой изгороди в человеческий рост. Джой вскинула брови.

– Вечеринка здесь?

– Да, именно так, – сказал Хэл и заглушил двигатель. Затем, повернувшись к Джой, провел по ней долгим, внимательным взглядом. – Ты точно не жалеешь?

Она покачала головой.

– Я понимаю почему, – тихо продолжил Хэл и положил ладонь ей на шею, погладив большим пальцем зарумянившуюся скулу. Джой расслабилась и потянулась к нему. – Я понимаю, детка.

В мгновение ока он сжал руку, словно капкан, и Джой не успела даже вскрикнуть. Хэл жестоко опустил ее лоб на приборную панель «Плимута». Затем еще раз. Джой потеряла сознание моментально. Она обмякла и повалилась грудью вперед, но Хэл уложил ее на спинку кресла и слегка запрокинул его назад. Затем, взяв из сумки с заднего сиденья веревку и скотч, связал Джой так крепко и надежно, что самой ей было бы вовек не вырваться. Хэл знал в этом толк.

Он оставил ее в машине, набросив сверху брезент, – он держал форму, очертания человеческого тела будут не видны, – хорошо зная, что в этот дворик вряд ли кто-то забредет. В этой части улицы, прозванной Тупиком из-за того, что здесь не было ничего примечательного, кроме пары-тройки старых домов, где жили одни старики, вообще никого не водилось.

Хэл одернул дубленку, прокашлялся в кулак, надел полупрозрачные очки и быстро вышел из «Плимута», заперев его. Затем взглянул на часы. Был уже девятый час, тьма накрывала Смирну. За группой высоких деревьев горели окна дома, куда Хэл так стремился на самом деле. Он пойдет туда только после того, как закончит здесь. Роняя длинную черную тень, он поднялся по ступенькам к единственной соседке Конни Мун. Не в его привычках было убивать старух, но сегодня особая ночь – ночь Хэллоуина, и он не гнушался ничем ради достижения единственной цели: поохотиться как следует.

Над входной дверью не горел фонарь. Похоже, здешняя хозяйка не уважала Хэллоуин. Что ж, не сложись обстоятельства таким образом, он бы и пальцем ее не тронул. Хэл холодно улыбнулся, пригладил волосы, надел свои белые перчатки и постучался в дверь. Ему пришлось ждать около пяти минут, не меньше, прежде чем в открывшуюся узкую полоску на крыльцо не упал свет из коридора. Дверь была закрыта теперь только на цепочку. Хэл увидел хмурое, обрюзгшее лицо старой соседки Конни. Правый глаз у нее был поражен катарактой. Хэл задумался, сколько в самом деле ей было лет. Выглядела она на все сто.