Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 163 – Саша Хеллмейстер

Молодых людей этим смущают, им нагло лгут. Пудрят мозги. Мне тридцать четыре, и я знаю, что один хороший электрик стоит двадцати политиков и что любая женщина прекрасна, когда беременна. Это святая истина. Потому что вы все в курсе, что такое добро и зло, что такое хорошо и плохо, если, конечно, у вас были хорошие родители и учителя, в общем, те, кто это мог пояснить. А если нет, что ж. Не завидую, если однажды наши пути пересекутся.

И мне не хотелось бы, чтобы завтра, на Хэллоуин, Конни оказалась на моем пути.

Боже, пусть она уйдет оттуда. Боже, пусть уйдет. Иначе я не смогу остановиться.

Утро тридцать первого октября было ясным и солнечным.

День, казалось, грядет прекрасный, ничто не предвещало дурной погоды или осадков, и небо простерлось над побережьем таким чистым и ярким, что даже не верилось, что по федеральному каналу в прогнозе по Нью-Джерси передавали шквалистый ветер и ливень после семи часов. В разных местах вдоль Атлантики и залива Делавэр – в Уэйне, Перт-Амброе, Пискатауэйе, Франклине, Клифтоне, Кирни, Смирне, Мысе Мэй и чертовой куче других городов и городишек – заканчивали последние приготовления к Хэллоуину. Дома были украшены тыквами, скелетами, паутиной, черными свечами и ведьминскими котлами, метлами и черепами. Оранжевый и черный цвета мелькали так часто, что просто стали частью городского пейзажа. Деревья, одетые в багрянец и золото, тяжелыми, нарядными кронами нависали над дорогами и улицами. В других местах, там, где листва уже облетела и обнажила темные сухие ветки, осень была не яркой и праздничной, а жуткой, по-настоящему хэллоуинской – эхом последней ночи позднего октября, когда должно случиться что-то по-настоящему плохое.

Разумеется, Хэллоуин был далеко не самым безопасным праздником из всех. Люди знали это и принимали меры предосторожности. Так, из-за участившихся случаев отравлений сладостями родительские комитеты выступили за то, чтобы давать детям конфеты только в заводских, магазинных, нераскрытых упаковках. В пирожных и печеньях, бывало, находили иглы, булавки и даже бритвенные лезвия. Любые не запечатанные сладости детям категорически запрещалось брать, тем более пробовать. Нет-нет да какой-нибудь психически нездоровый ублюдок выходил на Хэллоуин позабавиться, выпустить внутреннего зверя, подстеречь ту или иную парочку на темной улице, чтобы поглумиться. Случались другого рода происшествия, более серьезные, когда, пользуясь праздничной обстановкой, злоумышленники совершали дерзкие убийства, налеты и ограбления. Особенно часто это происходило на костюмированных вечеринках, где личности гостей были скрыты под масками.

Но многие семьи в Нью-Джерси, в десятках разных маленьких городов, знали, что Хэллоуин лучше праздновать не с размахом, а так – по-свойски провести его в кругу семьи и не искушать судьбу. Вот уже шестнадцатый год ни один канун Дня Всех Святых не проходил без страшных вестей с разных концов штата, и отовсюду твердили одно: Мистер Буги продолжает убивать.

А что полиция? Ни у них, ни у ФБР не было никаких зацепок, вдобавок в округе наверняка шастали хищники пострашнее: так они думали.

На Хэллоуин жертв убивали самыми разными способами; единственное, что объединяло все случаи, – маньяк орудовал в их домах и не щадил никого. Был только единственный за все годы раз, когда в страшном кровавом месиве выжил ребенок. Впрочем, маньяк выбирал компании от восемнадцати лет и старше, и один грамотный профайлер, приглашенный здешним полицейским управлением из Лос-Анджелеса, – мистер Олшейкер, за его плечами было расследование громких преступлений Калифорнийского Палача, которого прозвали в свое время также Мертвой Головой, – заявил, что убийца, очевидно, считает себя мессией, карающим тех, кто, на его взгляд, несет определенный греховный вес в своих поступках и деяниях. Манера убийств была своеобразной и отличалась изобретательностью, но хитроумные способы заканчивались там, где начинались следы применения самой грубой силы, какую можно вообразить.