Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 102 – Саша Хеллмейстер

Собственная поразительная слепота почти не удивляла Конни. Она простила ему все, что только можно. Она пораженно подумала, что не способна злиться на Хэла, и не понимала, что происходит. Слепую незрелую любовь Конни уже чувствовала однажды, но это чувство не могло сравниться с тем, что она испытывала теперь. И она простила его даже не за поразительную красоту – хотя за нее самых страшных преступников сводили с эшафотов и миловали. Все, все в Хэле было ей любо, и она чувствовала, что он – до последней капли крови, пусть и чужой, но ее человек, и чувствовала также, что она была ему не менее нужна.

Конни заволновалась. Чем дольше она любовалась объектом своего обожания, тем больше понимала: это не просто восторженное желание близости или мимолетный роман. Она получила от этого человека то, что давно желала и не могла получить от кого-нибудь другого: тепло и непонятное ей самой понимание. С ним ей было легко, как с самой собой. Спроси она то же у Хэла, он искренно согласился бы: да, и он испытывал то же самое. И сейчас, задумчиво проводив Хэла взглядом, – а он сделал заказ и сел обратно, – почувствовала себя почти благословленной. Ангел опустился против нее, в мире наступил порядок. Конни ощутила покой, которого лишилась так давно, и еще – странное, потерянное чувство дома.

– Ну что, тыковка, устроим небольшой хэллоуинский ужин? – Он снял куртку и сощурился. – Как тебе славно в этом платье.

– Ты всем отвешиваешь такие комплименты? Или тебе оно впрямь понравилось?

Хэл мягко покачал головой в ответ на ее улыбку.

– Если бы ты была как все, я не полез бы на это чертово колесо обозрения.

– Это аргумент. Кстати, мы тогда забыли сделать фото на память у колеса: не хочешь наверстать это сейчас?

Хэл заколебался, но только на мгновение. Он не хотел, чтобы на смартфоне Конни копы обнаружили его лицо: к чему пополнять список подозреваемых? Конечно, они появились здесь вместе, и в том кафе с дрянной кухней, где обедали, но люди – существа интересные, и то, что было вскользь, они редко анализируют. Кто из сотен свидетелей вспомнит его? Никто. Конни здесь не знали, Смирна всегда была маленьким безразличным городом вдали от всех проблем. Да и он все выставит как надо. Были ребята – и куда-то запропали, к нему какие вопросы?

– Может быть. Давай сначала поедим, – это был уклончивый ответ. Ни да, ни нет.

С другой стороны, заполучить снимок, где будут только он и Конни, безумно хотелось. Никогда до этого он не делал общие фото со своими жертвами. Он и без того прекрасно помнил их лица, искаженные предсмертным стоном. У него были только две дорогие сердцу карточки, при виде них каждый раз в сердце разило холодом: они навсегда запечатлели то, какой была Хейли. Он хранил их в укромном месте, в своем маленьком тайнике, но в ту же секунду, как Конни предложила сделать фото на память, понял: девушка, которая занимала его мысли долгих шестнадцать лет, о которой он думал почти каждый день, отошла на второй план. Как долго он вспоминал о ней с холодом в сердце?

С тех пор, как появилась его новая одержимость?

Бармен подал на стойку мясо в двух симпатичных глиняных горшочках, кувшин домашнего эля и два пузатых бокала. Хэл встал и сам все принес, сервировав стол и наслаждаясь влюбленным взглядом Конни. Ухаживать за ней было удовольствием: он впервые за долгие, долгие годы почувствовал, что наконец-то его старания были искренне оценены, поэтому за ужин взялся с энтузиазмом. Настроение было приподнятым.