Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 81 – Райнер Цительманн

На самом деле похоже, что 1918 год, т. е. событие Ноябрьской революции, которое в конце концов вызвало у Гитлера желание «стать политиком»[521], обозначил поворотный пункт в развитии Гитлера, особенно в его отношении к авторитету государства. В 1942 г. в одной из застольных бесед он, например, сказал, что до 1918 г. он, оказавшись перед юристом, представлял себе, что это и есть «высшая жизнь! Вообще перед всеми государственными чиновниками! Мой старый господин был человеком чести»[522]. Было бы, конечно, неверно предполагать, что отношение Гитлера к государственному авторитету изменилось буквально за один день. Сам Гитлер объяснил в речи 24 февраля 1929 г.: «Было время, когда все мы еще находились в плену бесчисленных предрассудков. Я точно знаю, если бы нашему движению — допустим, оно существовало бы в 1919 году — судьба дала победу, мы подошли бы к решению определенных вопросов слабыми и нерешительными. Мы сами были предубеждены или, может быть, не столько предубеждены, сколько под впечатлением прошлого. В течение десятилетий было приобретено определенное отношение к понятию „государственный чиновник“, приобретено определенное отношение к понятию „министр“, приобретено определенное отношение к понятию „регирунгс-президент“ к понятию „полицай-президент“, приобретено определенное отношение к этим вещам, которое частично передавало государство, потому что это старое государство во всех этих учреждениях было чистым, порядочным и аккуратным. И хорошо, что нынешнее государство убирает все эти тогдашние сомнения и что оно показывает нам свое истинное лицо и поэтому дает тем, кто приходит, силу непринужденно предстать перед ним и сделать то, что однажды потребует час. Понятие „министр“ сегодня стало для нас другим, понятие „рейхсканцлер“ — другим, понятие „президент Германии“ — другим, понятие „полицай-президент“ — другим, понятие „судья“ — другим, все понятия сместились, и в Германии возникает организация людей, которые все эти понятия рассматривают непринужденно и по-новому»[523].

Прежде чем Гитлер смог действительно «непринужденно» контактировать с представителями государственной власти, прошли годы, возможно — по некоторым признакам, — что он достиг настоящей непринужденности, например в отношении генералов, лишь к концу жизни. Базовым и для самого Гитлера, и для его сторонников всегда оставалось двойственное отношение к авторитету: тенденция к мятежу и революции при одновременном существованиипротивоположной тенденции, «робости», укорененности ценностей дисциплины и подчинения. Для самого Гитлера это противоречие было основой слабости при принятии решений, описанной[524]многими исследователями, но, по сути, убедительно не объясненной.

Примером неспособности принять решение является поведение Гитлера во время его путча 8–9 ноября 1923 г. События этих двух дней демонстрируют Гитлера совсем не как решительно действующего и последовательного революционера, под которого он сам себя позднее стилизовал, а как нерешительного, колеблющегося и медлительного человека, не желающего или не могущего довести до победного конца объявленную им самим революцию, который даже перед лицом грозящего поражения даже не предпринимает серьезной попытки для ее спасения. Вернер Мазер верно пишет о «подтвержденных в решающей ситуации растерянности, неуверенности и недостатке способности Гитлера к руководству»[525]. Неспособность принимать решения объясняется в конечном итоге актуализацией противоречивых тенденций. С одной стороны, существовала воля к провозглашению «национальной революции», а с другой — царила до сих пор существующая «робость» в отношении представителей государственного авторитета. Через 13 лет после путча в ежегодной речи в память об этом событии Гитлер сам заявил: «…и совершенно тяжелым решениембыло для меня пленение баварского правительства и провозглашение в Германии национальной революции. Впервые надо было принимать решение о жизни и смерти, не получив приказа»[526]. Это высказывание наглядно показывает внутреннюю конфликтную ситуацию Гитлера, которая в конце концов существенно сказывалась на его способности уверенно и в наступательном духе принимать решения. Подобную же слабость в принятии решений мы продемонстрируем в параграфе 11.5.Д на примере «путча Рема».