Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 51 – Райнер Цительманн

Адольф Гитлер рассказывает в «Майн кампф», что о революции услышал в лазарете в Пазевальке, куда был помещен, когда ослеп в результате отравления ядовитым газом. Свою реакцию на известие о провозглашении республики он описывает следующими проникновенными словами: «Итак, все было напрасно. Напрасны все жертвы и лишения, напрасны голод и жажда, иногда в течение бесконечных месяцев, напрасны часы, когда мы, терзаемые страхом смерти, все же исполняли свой долг, и напрасна смерть двух миллионов при этом павших»[279]. В годы борьбы за власть он то и дело обзывал вождей Ноябрьской революции «ноябрьскими преступниками», а в годы Второй мировой войны постоянно повторял, что ноября 1918 г. не должно быть и никогда больше не будет.

Может быть, именно его крайняя реакция, его стереотипная и жестокая ругань по адресу «ноябрьских преступников» помешали увидеть, что его отношение к Ноябрьской революции было вполне амбивалентным и он оценивал ее гораздо позитивнее, чем многие его современники. В отличие от большинства его правых и консервативных современников он не печалился о монархии и крушении старого, авторитарного государства. В противоположность им он был вполне готов, в принципе, признать обоснованность революции — даже в этот момент и при этих обстоятельствах, — и в противоположность им с понятием «революция» у него были связаны отнюдь не отрицательные, а положительные ассоциации, так что он даже не был готов называть «ноябрьское действо» революцией.

Уже в своих ранних речах, например в 1921 г., Гитлер говорил о Ноябрьской революции как о «так называемой революции»[280]; в заметках при подготовке речей он брал слово «революция» в кавычки. Гитлер неоднократно заявлял, что в Германии вообще не было революции[281]. «Революция 1918 года, — заявил он в июне 1922 г., — была не революцией, аеврейским бунтом. Капитализм следовало уничтожить, а сегодня он на марше больше, чем когда-либо»[282]. Примерно год спустя Гитлер снова говорил о «так называемой Ноябрьской революции, которая вовсе не была революцией, поскольку, по сути, система осталась той же самой. Настоящая революция должна была бы рассчитаться со всеми элементами, которые ввергли нас в несчастье»[283]. Гитлер заявлял своим слушателям, что они «проспали» революцию; ведь то, в чем они поучаствовали в ноябре 1918 года, «вовсе не было никакой революцией». По словам Гитлера, это был лишь «театр», изменения в расстановке «фигур»[284].

И в более поздних речах Гитлер продолжал дисквалифицировать Ноябрьскую революцию как «так называемую революцию»[285], «путч дезертиров»[286]или лишь «бунт»[287]. Весной 1932 г. он говорил Вагенеру о «псевдореволюции 1918 года»[288]. В одной из речей в марте 1934 г., в которой Гитлер требовал продолжения и завершения национал-социалистической революции, он объяснил: «Для мятежа 1918 года выбрали, правда, слово „революция“, но в конце концов это была только смена правительства»[289]. На Имперском партийном съезде 1937 г. Гитлер заявил перед представителями Германского трудового фронта: после Ноябрьской революции «все жило потом точно так же, как раньше. Я думаю, что глубочайший переворот совершили именно мы»[290].

Эти цитаты доказывают: Шёнбаум ошибается, полагая, что Гитлер заговорил о Ноябрьской революции как «печальном мятеже» лишь в 1936 г., в то время как «в своих речах до 1933 г. всегда называл ее таковой» [революцией. — Р. Ц.], что он только теперь «отличает ее от настоящей революции под его руководством»[291]. Гитлер никогда не был готов признать за Ноябрьской революцией характер настоящей революции, чего исследователи не увидели до сих пор.