Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 354 – Райнер Цительманн

На основании многочисленных высказываний Гитлера Хильгрубер пытается доказать, что тот исходил из своей «навязчивой» идеи, будто большевизм представляет собой попытку евреев установить свое господство над массами славянского населения Советской России. Этот тезис о «еврейском большевизме», которого Гитлер придерживался и после 1933 г., дает ключ к пониманию внутренней связи «расово-идеологических» и внешнеполитических целей диктатора.

И действительно, можно без особого труда найти много доводов в пользу тезиса о «еврейском большевизме» прежде всего в книге Гитлера «Майн кампф» и в других его более ранних речах и публикациях. Однако крайне сомнительно то, что Гитлер и в 1940–1941 гг., принимая решение о нападении на СССР, опирался на этот тезис.

Многое говорит скорее о том, что Гитлер к этому времени пересмотрел свои первоначальные взгляды на Сталина и на СССР в одном решающем аспекте. Так, если раньше он подчеркивал «интернационалистский» («еврейский») характер большевизма, то уже в начале августа 1939 г. в беседе с венгерским министром иностранных дел он заявлял, что, вполне возможно, «большевизм надел на себя националистский шлем»[1880]. В разговоре со СвеномГедином 4 марта 1940 г. Гитлер высказал такое соображение: «Сталин вообще серьезно изменился. Он уже не большевик-интернационалист, а предстает как абсолютно русский националист и, в сущности, преследует ту же естественно заданную русскую национальную политику, которая проводилась царями»[1881].

В своем ответном письме от 8 марта 1940 г. на послание Муссолини от 3 января 1940 г. Гитлер объяснял свою точку зрения так: «Россия после окончательной победы Сталина, без сомнения, переживает отход от большевистских принципов в сторону русских национальных форм существования»[1882].

Десятью днями позже в разговоре с дуче Гитлер заявил: «Сталин совершенный автократ, и если бы сейчас, в 1940 г., вместо Сталина посадить какого-либо российского царя образца 1540 г., то ничего бы не изменилось. Только стали бы во всевозрастающей мере выгонять евреев из центральных органов российского государственного управления. <…> И тем самым большевизм сбросил бы свое московитско-еврейское и интернационалистcкое обличье и стал бы просто славянским московитством»[1883].

Разумеется, подобные высказывания имели целью развеять сомнения, возникшие у итальянского союзника по поводу германо-советского пакта, подписанного в августе 1939 г. Гитлер счет необходимым оправдать свое рандеву с СССР. Тактический же элемент его аргументации остался с очевидностью прежним, ибо Гитлер на самом деле не был готов отказаться от своих планов расширения «жизненного пространства» в силу изменения своих представлений о Сталине. Такая аргументация (независимо от тех выводов, которые он предпочитал из этого делать), однако, вполне соответствовала его убеждениям. Схожим образом рассуждал он и 12 января 1940 г. в разговоре с Геббельсом: «Фюрер считает, что большевизм — это вполне соответствующее сегодня славянству государственное устройство. <…> Сталин сегодня — это современный Иван Грозный или, пожалуй, Петр Великий. А то, что страна не смеется, то этого она не делала и при царях. Только с тех пор правящая верхушка исчезла и была заменена типичными славянами»[1884].