Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 330 – Райнер Цительманн

Чтобы выразить свою симпатию к коммунистам, Гитлер в застольной беседе 28/29 декабря 1941 г. утверждал, и это не было правдой, что с Тельманом «в концлагере обращались очень прилично; у него там есть собственный домик». Торглер, продолжал Гитлер, «освобожден, он работает в Германии над трудом о социализме в XIX в. Я убежден, что это он поджег рейхстаг, но я не смог доказать его виновность в этом; лично мне не в чем его винить; он также полностью отрицал свою причастность к этому. Если бы я встретил этого человека, может быть, лет десять тому назад! Он ведь от природы был умным человеком»[1796].

Гитлер был убежден, что он привлек на свою сторону большинство не только социал-демократов, но и коммунистов. 17 марта 1944 г. в беседе с членом регентского совета Болгарии он заявил: «Национал-социалистская партия полностью впитала в себя коммунистов в Германии, за исключением преступных элементов, которые были жестоко подавлены»[1797]. На самом же деле мы знаем, что уже в «период борьбы» между штурмовиками СА и Союзом красных фронтовиков имело место взаимное перетекание кадров. Не стоит удивляться тому, что после захвата власти многие коммунисты стали убежденными сторонниками национал-социализма. КПГ всегда утверждала, что Гитлер никогда не устранит безработицу, и прежде всего он вассал Франции, антинациональный предатель идеала аншлюса Австрии и т. д., что он никогда не подвергнет ревизии Версальский договор. Но поскольку со всем этим вышло полностью наоборот и национал-социалисты, помимо этого, проводили все-таки в некоторых аспектах прогрессивную социальную политику, которая отчасти реализовала требования, у которых в Веймарской республике не было шансов на реализацию, совершенно логично, что многие коммунисты перешли на сторону национал-социализма, который выполнял столь многое из того, что требовала КПГ, и совпадал с ней по своей антибуржуазной направленности.

Но чем же объясняется, учитывая симпатии Гитлера к социал-демократам и коммунистам, что он предпринимал против них гораздо более агрессивные и жестокие действия, чем против столь ненавистных ему буржуазных реакционеров?

Каки в отношении евреев, в суждениях Гитлера о его противниках-марксистах перемешивались восхищение и страх. Он восхищался евреями из-за их «расовой сплоченности» и боялся их по той же причине. Он восхищался коммунистами как идеалистами, как людьми, готовыми принести жертвы ради своего мировоззрения. Однако в результате они представляли собой опасную отборную элиту, совершенно отличную от трусоватых и оппортунистически настроенных буржуа. Однако предпринимавшиеся Гитлером меры ориентировались на степень — реальную или предполагаемую — опасности. Для него все марксисты изначально были особенно опасны, ибо он сам перенял их методы пропаганды и многому у них научился. Ниже, прежде чем проанализировать позицию Гитлера по отношению к Сталину, мы хотим в принципиальном отношении рассмотреть его двойственное отношение к марксизму.

Если мы зададимся вопросом, а что Гитлер, отрешаясь от неприкрытой дешевой полемики и пропаганды, подвергал критике в марксизме[1798], то прежде всего необходимо указать на три пункта: «Учение марксизма устанавливает, — заявил Гитлер 2 апреля 1927 г., — вместо борьбы пацифизм, вместо расы интернационал, вместо личности индивида демократию». Однако в связи с этим марксизм означает объявление войны «трем фундаментальным столпам, на которых покоится человек»[1799].