Книга Семь жизней Джинберри, страница 77 – Кэсси Крауз

Росс поднимается на ноги и увлекает меня за собой.

– Кричи, Бекки! Ла-Манш все проглотит, а та полоска на горизонте еще не исчезла!

И я кричу, как никогда прежде. Кричу то, чего прежде не говорила даже шепотом. И я не чувствую себя эгоисткой, потому что в этот момент я кричу за всех нас: за Декса, за Лотти, за Бруно, Рэндала и Вэйлона. За Элси.

– Мы уже никогда не плюнем в лицо этому подонку-таксисту! Потому что он сдох! Феликс Бейли! – Я кричу прямо в небо, хотя стоило бы – в землю, в самый ад. – У тебя даже не хватило храбрости и силы выжить, чтобы мы сами расправились с тобой! И как мы можем не оплакивать Элси, если ее гибель была нелепой и случайной?! Мы просто ехали домой, Росс! Ехали по мосту Ватерлоо на свой берег. Но ни один из нас до него так и не доехал! – Я громко всхлипываю, и мой голос срывается до истерики. – И никогда уже не доедет! Мы навсегда застряли на том проклятом мосту! Потому что Феликс Бейли тоже мертв!

Бутылка выскальзывает из моих рук и раскалывается, ударившись о камень.

Я представляю, что это Феликс Бейли. И что меж камней по траве струится не вино, а кровь.

Его кровь.

Пущенная по моей милости.

От наблюдателя

Он вернулся домой далеко за полночь. Опрокинул таз, забытый матерью во дворе, и разбудил Рокки, решившего переночевать у них под розами. Доротея не могла глаз сомкнуть, когда ее младший брат находился черт знает где.

Она следила за домом Ребекки. Свет в ее окнах загорелся в десять вечера. И в коттедж она вошла одна. Когда глухо стукнула внизу входная дверь, Дороти слетела с подоконника и бросилась вниз с твердым намерением выбить из брата всю накопленную дурь. Но резкий запах алкоголя, от которого нервно дернулись ее ноздри, едва не взорвал Дороти от гнева.

– Где ты опять шлялся?! – шепотом напустилась она на брата. – Ты пьян! Да поговори же со мной, Росс! Ты был с Ребеккой?!

– Отвали, Дори! Я хочу спать! – пробурчал Росс, не слишком верной рукой отодвигая маленькую Дороти со своего пути.

Но та упрямо вцепилась в перила и преградила ему лестницу на второй этаж.

– Не ври! Ты не в той кондиции, чтобы спать!

– Тогда пойду к Сьюз. Ее я устраиваю в любой кондиции! – с нарастающим раздражением отозвался Росс.

Меньше всего ему сейчас хотелось выслушивать нотации от надоедливой старшей сестры-зануды.

– Росс, подожди…

Но он вырвал свою руку из ее гораздо грубее, чем планировал. Голубые глаза сестры гневно вспыхнули в темноте.

– Не смей игнорировать меня… – предупреждающе зашипела она, наступая на брата.

Дороти была в разы ниже его, но от этого не казалась менее устрашающей в своем плюшевом голубом халате и гнездом в волосах. Когда ее глаза рассерженно сузились, Росс уже знал, что она скажет.

– Не смей игнорировать меня, Феликс Росс Бейли! – прошипела Дороти в темноте, почти не скартавив.

Все сосуды в его голове разом расширились, вена на лбу рассерженно запульсировала. Росс зарычал и с силой впечатал Дороти в стену.

– Не смей так ко мне обращаться!

– Я смотрю, ты начал забывать свое полное имя, Росс. Осторожнее.

Тихий августовский закат широкими мазками окрасил небо и дома Белгравии теплой персиковой краской. Большая часть улицы пустовала: богатые семьи, подобрав своих детишек, нянек, кошек и собачек, укатили на моря еще в начале лета, чтобы всласть насытиться солнцем, солью и коктейлями, а затем привезти в остывающий Лондон золотистый загар и ворох горячих сплетен.