Книга Семь жизней Джинберри, страница 63 – Кэсси Крауз

Широко распахнутые голубые глаза смотрят куда-то поверх моей головы, а грязные щеки начинают краснеть.

Я вспоминаю о руках, все еще сжимающих мои предплечья, задираю голову… и вся боль, обида и чувство унижения выплескиваются из моих глаз.

Я разворачиваюсь прямо в луже и утыкаюсь лицом в бежевую толстовку, под которой взволнованно колотится дорогое сердце. Вэйлон крепко-крепко обнимает меня, а его губы находят мое ухо.

– Бекки, я здесь. Я с тобой, все хорошо! Прости меня, прости меня, Бекки… – Горячее дыхание обжигает, и кожа от мочки уха до ключиц покрывается мурашками от тепла его голоса и близости губ.

Я унижена, избита и оскорблена. Я не спрашиваю, как Вэй нашел путь ко мне. Просто хватаюсь за него, как за спасательный круг, пачкаю его толстовку кровью, грязью и слезами. А он стоит передо мной на коленях прямо в луже, и ему плевать, что светло-голубые джинсы теперь безвозвратно испорчены.

– Родная, все в порядке, успокойся… успокойся, – шепчет он где-то в районе моей шеи, пока я вздрагиваю и трясусь от слез в его руках.

– Она использует тебя, Вэй! Всегда использовала и будет использовать дальше! – все не унимается Дороти. Судя по тому, как периодически заглушаются ее вопли, Росс безуспешно пытается зажать сестре рот. – Ты всегда был для нее мальчиком на побегушках! Жилеткой для слез! Как ты не видишь этого?!

– Я вижу, – сухо отзывается Вэй. И от звуков его голоса вибрирует грудная клетка у меня под ухом. – Но я буду для нее кем угодно.

Смысл сказанного не успевает раскрыться в моем сознании, как он уже поднимается с колен и берет меня на руки. Распахнув дверь своей белоснежной машины, опускает на сиденье, вытаскивает из лужи разбитую камеру и бережно укладывает мне на колени.

– Больше такого повториться не должно. Иначе все было напрасно, – бросает Вэй поверх моей головы. – Возьми, Бекки. Зажми ноздри, чтобы остановить кровь. – Он протягивает мне аккуратно сложенный носовой платок, и «Лексус» срывается с места.

Свидетелями нашей драки, помимо ребят, стали старуха Клайв, ее кот Рокки и Берта Томас.

Машина плавно тормозит у моего коттеджа. Вэйлон отлично ориентируется в Джинберри. Я вжимаюсь пальцами в белое кожаное сиденье и мотаю головой, отказываясь выходить.

– Не пойду! Не хочу, Вэй, не бросай меня здесь! Эта ненормальная придет ночью и задушит меня в темноте! – вырывается у меня вместе со слезами.

– Я с тобой.

Он снова поднимает меня на руки и заносит в коттедж, ставший вдруг таким негостеприимным и чужим.

– Давай умоем тебя. Нужно убедиться, что Дори не разбила тебе бровь. Крови слишком много.

– Дори… – эхом отзываюсь я, но больше ничего не говорю.

Только льну к груди Вэя, обнимая его за шею, и не нахожу в себе силы отпустить.

Но мне приходится, когда он сажает меня на краешек ванны, чтобы помыть руки и смочить полотенце для моего лица.

– Я испортила твою одежду… прости, – вздыхаю я, глядя на безобразные глиняные пятна на груди и коленях Вэя. – Красивая была толстовка. Тебе она очень шла…

– У меня есть еще, не извиняйся, Бекки, – мягко улыбается тот. Его теплые пальцы смыкаются на моем подбородке, поворачивая его сначала в одну сторону, потом другую. – Все цело. Помощь Рэна не нужна. Оставлю тебя, наверняка ты хочешь смыть с себя всю эту глину.