Книга Аутсайдер, страница 79 – Тедди Уэйн

– Кажется, я тебя люблю.

– Кажется? – переспросила Эмили. Затем немного помолчала, показывая, что ей тоже непросто говорить такое, и наконец шепнула ему на ухо: – Я тоже тебя люблю.

Но даже сейчас, когда сердце у Конора колотилось от холодной воды, а лунный свет блестел, как серебряный нож, отражаясь в океане, когда они сжимали друг друга в объятиях, его вновь посетила непрошеная мысль, часто приходившая в голову: план, задуманный как невинная забава, как возможность исследовать глубокую эмоциональную привязанность к одной женщине и маниакальный сексуальный интерес к другой, теперь связал его по рукам и ногам.

К этой тревоге примешивался вечный страх разоблачения. Конор понимал, что рано или поздно правда выйдет наружу. Например, Кэтрин могла без приглашения заявиться в хижину или в гостевой дом. А Эмили – по ошибке заглянуть к нему в тот вечер, когда он будет с Кэтрин. Нельзя исключать любую случайность. Один неверный шаг – и все рухнет, уничтожив лучшее, что у него было. Лучшее, что когда-либо случалось в его жизни. И винить Конору будет некого, кроме своей лживой и алчной натуры.

Джон устраивал вечеринку и настоял, чтобы Конор ее посетил. Понимая, что вряд ли удастся избежать встречи с Кэтрин, Конор извинился перед Эмили и попросил ее не приходить, объяснив, что Прайс может проследить за ними и догадаться об их романе. Эмили заверила, что вовсе не расстроится, упустив возможность пообщаться с толпой пьяных обитателей Каттерса, и Конор предложил ей увидеться в хижине после окончания мероприятия.

Но Кэтрин сама упростила ему задачу: в тот вечер ее не было видно среди десятков местных жителей, прогуливающихся по лужайке Джона. Гости жонглировали бокалами и бумажными тарелками, пробуя на вкус коктейли, а также закуски и морепродукты из рыбного бара. В отличие от вечеринки у бассейна, деликатесы и напитки здесь подавали официанты. Каждый сотрудник был в медицинской маске.

Конор всегда поражался подобным двойным стандартам: казалось, местные жители считали, что вирус им не грозит. В чем-то они, наверное, были правы. Безусловно, богачи тоже могли заразиться ковидом (пусть и не от официантов, прятавших лица под масками), а для пожилых людей опасность была особенно велика. Но таким, как они, вакцину заменили деньги. Ни одному из них не приходилось стоять в очереди за продуктами или рисковать здоровьем, обслуживая толпу гостей за мизерную плату. И даже попав в больницу, каждый получил бы лучшее лечение. Хозяйка дома с бассейном была права, предположив, что вряд ли кто-то из местных умрет от коронавируса. А также на войне, от шальной пули и даже от диабета. Мало кто из них бывал в тех районах, где подобная печальная судьба считалась обыденностью. Да, многие из здешних шишек вели меценатские проекты, а каждый уважающий себя миллионер был просто обязан делать пожертвования благотворительным фондам, помогающим городской молодежи, мигрантам и беженцам, – но делал это, практически не покидая уютное гнездышко в Каттерс-Нек, на Пятой авеню или в Бикон-Хилл.

За исключением тяжелой болезни, предотвратить которую было невозможно, старости или непредвиденных обстоятельств, им ничего не грозило. Главной привилегией неприкасаемых была гарантия безопасности. Не исключено, что деньги не сделали их особо счастливее простых смертных – ярким примером служила Кэтрин, – зато избавляли от многих повседневных проблем, способных причинить глубокие страдания. Может, для кого-то это и есть счастье?