Книга Аутсайдер, страница 76 – Тедди Уэйн

– По-моему, ты правильно поступила, не став лепить из нее положительного персонажа.

Эмили склонила голову.

– Ты о чем?

– Помню, ты говорила, что раньше в художественной литературе женские персонажи описывались только с положительной стороны, а современные авторы делают все наоборот, осознанно изображая своих героинь крайне неприятными особами.

– Блин, – брякнула Эмили. – Так и знала. Выходит, Элис показалась тебе «неприятной».

Конор только что это придумал в надежде, что его слова прозвучат лестно, но просчитался. Эмили – это Элис, а Элис – это Эмили; по сути, он только что назвал неприятной и ее саму, и роман, который она написала.

– Нет, что ты, – поспешно возразил Конор. – Сначала я подумал, что ты к этому подводишь. Потому что она богата и все такое. Но потом становится ясно, что деньги… принесли героям одни страдания, и к концу книги Элис начинает нравиться гораздо больше. Прежде всего потому, что сам того не ожидаешь.

Эмили это явно не убедило.

– А еще там была забавная сцена, – продолжил Конор, вспомнив фрагмент, который совсем не показался ему смешным, хотя таким его явно задумывал автор, – когда двоюродная бабушка Элис теряет одежду, искупавшись нагишом, и идет по дороге голая.

– Я совершенно уверена, что ты говоришь неправду, – изрекла Эмили. – Скажи честно: ты считаешь роман ужасным.

– Я говорю правду. Мне просто трудно объяснить. – Конор понял, что пора подключать тяжелую артиллерию. – А еще эпизод в самом конце, когда школьница, у которой обнаружили рак, возвращается абсолютно здоровой и Элис размышляет о том, что значит быть хорошим человеком…

– Это реальная история, случившаяся с одной выпускницей по имени Лора Чейзен.

– Я даже прослезился, – заявил Конор.

И вновь приврал, хотя искренне считал этот фрагмент удачным, как и немногие другие. В тот момент героиня впервые расширила границы своего колоссального эгоцентризма, обратив внимание на чужую беду. Как ни странно, Эмили, вполне способная сопереживать другим людям в реальной жизни, просто отрезала эту частичку себя, создавая собственный художественный образ. Или точно откалиброванный механизм ее самопознания вдруг вышел из строя на страницах романа?

– Ты со мной откровенен? – с подозрением уточнила она. – Тебе не кажется, что моя книга – это бабское нытье о том, как тяжко быть богатой, и все сразу возненавидят Элис, а заодно и меня?

Как и прежде, она казалась очень ранимой. Даже больше, чем в ту ночь, когда сообщила ему о своем психическом расстройстве. Эмили всего двадцать три, и это ее первый роман. Талантливая от природы, она определенно добьется успеха, когда станет старше и опытнее. Лучше бы ей плюнуть на эту плохую книжку о собственном детстве. Впрочем, когда-нибудь жизнь укажет ей на недостатки, о которых она сама ему рассказывала. И Конор точно не собирается быть тем человеком, кто разрушит ее мечты и отправит обратно в клинику. Надо ее поддержать.

– Тот, кто тебя ненавидит, – возразил Конор, – просто завидует твоему таланту.

Он не сразу понял, смог ли ее убедить, но Эмили, услышав такой комплимент, расплакалась и обняла Конора.

Люди никогда не перестанут верить в то, во что хотят верить.

* * *

Пока они собирали мячи после тренировки, Джон задал Конору два вопроса.

– Во-первых, ты не хотел бы поработать здесь и после Дня труда? Я собираюсь остаться в Каттерсе как минимум до октября, и несколько других жителей тоже, включая Дика и Сюзанну. Значит, сможешь еще немного подзаработать. Правда, к концу сентября в хижине становится прохладно, но я дам тебе одеяла и обогреватель.