Книга Аутсайдер, страница 6 – Тедди Уэйн

Но сверстников он избегал не только из-за своей загруженности. И не из-за того, что терялся, когда они болтали на непонятном ему сленге об очередном телешоу, песне, знаменитости или популярном интернет-сайте. Проблема была в том, как они говорили о самих себе, изливая душу первому встречному, обнажали свою слабость, выдавая ее за силу, гордились недостатками и изъянами, которых раньше было принято стыдиться. Пусть делают что хотят, говорил себе Конор, но так и не смог понять, зачем выставлять напоказ собственную уязвимость. Во время матча ни один теннисист не стал бы открыто демонстрировать травму сопернику.

Перед глазами пронеслась тревожная картина: вот он врывается, словно черный шар для боулинга, в компанию богатеньких отпрысков и обрушивает их в бассейн, точно белые кегли.

Он уже собирался поставить бутылку джина на стол и выпить минеральной воды, как вдруг кто-то у него за спиной спросил низким, но явно женским голосом:

– Может, нальешь? Или будешь и дальше ее баюкать?

Незнакомка была довольно высокой, почти того же роста, что и Конор. В ее огромных солнечных очках отражались лучи заходящего солнца, а широкие поля соломенной шляпы прикрывали бледное лицо, острые черты которого прореза́ли воздух, будто нос корабля. Волосы были средней длины, почти такие же светлые, как у снующих повсюду детей. Сеточка вен просвечивала сквозь почти прозрачную кожу мускулистых рук.

– Простите, – смутился Конор. – Вы хотели… могу я вам налить?

Она протянула ему полный на четверть бокал с таким видом, словно перед ней стоял официант.

– Не стесняйся, – заметила она, увидев, что он налил ей совсем чуть-чуть. – Я не за рулем.

Конор послушно плеснул ей еще джина и разбавил тоником, а когда она кивнула в сторону ведра со льдом, подхватил щипцами пару кубиков и бросил их в ее бокал.

– Кажется, я тебя не знаю. Ты ублюдок?

– Простите? – Он решил, что ослышался.

– Так называют внебрачных детей. Не потому ли твое лицо мне незнакомо?

Странный вопрос с явным намеком на шутку заставил Конора мгновенно забыть, зачем он здесь.

– Нет, я тренер… по теннису.

На самом деле он получил сертификат тренера по лечебной физкультуре, а не по теннису, но бывший начальник посоветовал ему приукрасить правду, чтобы получить как можно больше клиентов.

– Тренер… по теннису, – повторила она, как робот. – К тебе так и обращаться? Или у тебя есть имя?

– Конор. О’Тул.

– Ах да. Мне же приходило письмо об уроках. – Дама вздернула подбородок; глаза, скрытые солнечными очками, наверняка подозрительно щурились. – Ты ведь не собираешься всех нас обмануть, Конор О’Тул? Может, ты аферист, выдающий себя за спортсмена ради своих гнусных целей?

Незнакомка произнесла это без тени улыбки и отпила джина-тоника, не сводя глаз с Конора. Как правило, женщинам не удавалось его смутить, но, обменявшись всего парой реплик с этой женщиной, он чувствовал себя крайне неловко, как если бы на него пялилась толпа пешеходов, пока он пытается правильно припарковать машину.

– Я просто даю уроки тенниса, – ответил Конор.

– Весьма приземленно. Ну, и как же мне записаться на занятия к очень серьезному Конору О’Тулу?

– Вся информация есть в рассылке Джона. – Повисла пауза, и он добавил: – Сто пятьдесят долларов в час. (Изначально Конор предложил ту же ставку, что и в теннисном клубе, сто долларов в час, но Джон пояснил, что клиентов будет больше, если брать по сто пятьдесят, ведь «если продешевишь, никто не поверит, что ты профи».)