Книга Аутсайдер, страница 101 – Тедди Уэйн

«Больно не будет? – спросила его Кэтрин в машине, изображая первокурсницу. – Ты ведь не причинишь мне боли, правда?»

А он причинил. Да так, как ей даже не снилось. Он и сам никогда бы не подумал, что способен на подобную жестокость. Но Кэтрин хотела нанести ему травму, как физическую, так и душевную. Ему и Эмили. После того, что ему пришлось сделать, защищаясь от ее ударов, как защищался бы любой на его месте, она все равно скончалась бы. Кэтрин сама причинила себе боль.

Он ведь не жадный. По крайней мере, не самый жадный. А вот она была именно такой. Хотела, чтобы Конор принадлежал только ей, – в искренность ее тревоги за дочь он не верил, – а осознав, что это невозможно, решила, что не готова делить его ни с кем.

Конор так спешил вернуть смартфон Кэтрин на место, что упустил из виду очевидную вещь: если гаджет пролежит в спальне подключенный к роутеру целую неделю, это создаст впечатление, что его владелица ни разу не выходила из дома. И что тогда мешало ей отвечать на звонки и сообщения? Со звонками ничего не поделаешь, зато можно вновь прокрасться в особняк, ответить на важные сообщения, как поступила бы Кэтрин, после чего вынести телефон на улицу и, немного погуляв с ним подальше от роутера, снова отнести в спальню. Выключать его не имеет смысла: Кэтрин не стала бы так делать. Конечно, проще вообще отрубить вайфай, чтобы не покидать особняк, но оставаться там надолго рискованно.

Он будет поступать так каждый день, пока не заживет укус. А потом отнесет смартфон на частный пирс недалеко от особняка и положит рядом с бутылкой вина, чтобы обставить все так, будто Кэтрин утонула, купаясь в нетрезвом виде.

Приятно было снова погрузиться в логистику.

Едва сомкнув глаза, Конор проснулся к утренней тренировке с Джоном. Казалось, ему приснился ночной кошмар, сюжет которого стерся из памяти, но оставил после себя чувство тревоги.

Вот только Конор не помнил никаких снов – лишь жуткие события вчерашнего вечера. Его преступление было реальным. Оно не исчезло и никогда не исчезнет. Конор был не в силах его стереть и уже ничего не мог исправить.

Но мог постепенно закопать воспоминание так глубоко, что оно никогда не выползет наружу. Это ему под силу: психологическая устойчивость. Конор молчал о смерти отца целых четырнадцать лет, не говорил о нем даже с мамой и со временем стал думать о папе все реже, пока его жизнь и смерть не сжались в одну маленькую точку в памяти. Притча о дубе и тростнике – полная чушь. Обычная детская сказка. Ведь прочная основа и толстая кора помогут пережить любую бурю.

Конор покинул гостевой дом до того, как Эмили проснулась, избавив себя от необходимости с ней общаться. Затем без лишних разговоров позанимался с Джоном. Сегодня он играл ракеткой, которой его била Кэтрин, чтобы покрыть ее отпечатки своими. Когда урок подошел к концу, Джон спросил:

– Готов к допросу?

Конор замер, перестав собирать мячи.

– Что?

– Собеседование назначено на следующую неделю, так?

– Верно, – кивнул Конор. – На понедельник.

– Волнуешься?

– Чуть-чуть.

– Каждый раз, когда я нервничаю перед важным событием, – начал Джон, – я задаю себе один и тот же вопрос: каков будет самый худший результат, если я облажаюсь и все пойдет коту под хвост? В итоге все оказывается не так уж плохо.