Книга Сказки для долгой ночи, страница 35 – Ольга Вуд, Анастасия Перкова, Александра Яковлева, и др.

– Мальчик, помоги мне, а я тебе услужу, как смогу. Вынь стрелу и сними с меня заговорённую цепь. Тогда я стану свободная и сильная и в чём хочешь тебе помогу! Обманул меня злой чародей – накинул цепочку на руку, и я обернулась белоснежной зайчихой. Уж минула зима, а я всё бела, у охотников и хищных птиц на виду. Не оставь в беде!

Пожалел её Мальчик – вынул стрелу и цепочку снял. Обернулась тут зайчиха женщиной невиданной красы, в белом платье, усыпанном розовыми драгоценными камнями. Пуще прежнего засияла она, а вместе с ней – все тамариски на версту вокруг.

– Спаситель мой! Благодарю тебя. Теперь мой черёд – проси чего хочешь.

– Спасибо за сдержанное слово, только ничего мне не нужно. Живу я хорошо, ни в чём не нуждаюсь, матушка моя обретённая и тётушки, сестрицы её, все для меня делают, а я – для них. И нет чудес желанных, больших или малых, которые вы могли бы для меня совершить.

– Сердце твоё невинно и помыслы чисты. Но я перед тобой в долгу, а потому желание своё жди пока. Вот, возьми. – Отколола она звено от браслета и отдала Мальчику. – Как созреет твоя мечта, приходи сюда, закопай звено под розовый куст и позови Хозяйку этих мест. Тогда я явлюсь.

Взял Мальчик звено, спрятал на теле, а Хозяйка пошла своей дорогой сквозь полынное море. Чем дальше она уходила, тем темнее становилось вокруг. Понял Мальчик, что прошло много времени, и побежал обратно на родную поляну, пока солнышко не спряталось за барханами, а Младшая не бросилась его искать. «И чего бояться чужих мест? – подумал Мальчик. – Столько нового можно отыскать!»

Снова потекли дни, как и прежде. Начал забывать Мальчик о светящемся тамариске,и только звено на теле порой пульсировало теплом. Да разве согреет такое тепло, когда на душе тоска и воет ветер? Не давались Мальчику ни заговоры, ни песни волшебные так хорошо, как девам-сорокам. Не мог обращаться он ни птицей, ни лесным зверем. И хотя мог заткнуть за пояс любого колдуна и чародея, всё же был слабее, чем тётушки. Не старели они, всё такими же прекрасными девами оборачивались: кожа белая, как соль, волосы чёрные, как уголь, да с голубым отливом, взгляд такой же лукавый и живой. А Мальчик рос, расшивал рубахи, всё выше и выше над землёй подымался.

– Не пойдёт так боле, матушка. Не могу я.

– Как не можешь, Мальчик?

– Матушкой называть тебя не могу. Мы же почти одного возраста, если в воду пруда поглядеть. Обучился я заклинаниям древним, все волшебные птичьи песенки выучил назубок, со всеми здешними духами в ладу. Не серчай, но будь сестрой уж мне теперь. Вы все будьте.

– Будем сёстрами мы тебе, Мальчик.

– Не Мальчик я уже, сестрица, а Юноша.

Старшая и Средняя почуяли беду, но разве могли сказать о ней Младшей? Расцвела, похорошела Младшая, опекая приёмыша, – не могли они расстраивать её смутными предчувствиями. Приняли девы-сороки Юношу как брата, но и работу он теперь с ними поровну делил. Так повелось, и потекли дни, как и прежде, в гармонии да здравии.

А Юноша заходил всё дальше и дальше от волшебных заповедных мест. Поначалу он робко покидал родные тени, но любопытство влекло его вперёд. В конце концов, начал он выходить к людям, за жизнью их наблюдать, нравы подглядывать. Всё в людском селении казалось ему диковинным и красивым: дома ладные, еды вдоволь, скотина кормлена и каждый на своём месте. Заворожила Юношу эта жизнь, необычная для лесного глаза, стройно выстроенная. Не замечал он брошенных стариков, детский плач по углам, падающих от усталости мужчин и женщин.