Книга Лана из Змейгорода, страница 90 – Оксана Токарева

— Мы почти дошли до Янтарного побережья и повернули назад лишь потому, что нам не хватило провизии и фуража! — не мог сдержать возмущения Яромир, в котором боль от так и не залеченных ран и чудовищная усталость соединились с неизбывной горечью и чувством вины.

— На все воля Велеса! — попытался увещевать неуемного ящера Мудрейший. — Вы бы все равно сгинули по пути к Ледяным островам. Воинам требуется отдых!

— О каком отдыхе может идти речь, когда враг копит силы и готовит новую рать? — гнул свою линию Яромир.

У Ланы сердце чуть не оборвалось, когда она увидела, каким измученным и исхудавшим он выглядит. Точно не лучший воин Змейгорода, а бесправный раб-колодник. А уж ран под несвежими заскорузлыми повязками имел — не сосчитать. У остальных воинов дела обстояли не лучше. В отдыхе на самом деле нуждались все.

— И чем эту рать встречать, если положить все войско? — пытался донести здравую мысль до боевого товарища боярин Бронислав, который оставался в городе и видел высоту погребального костра, с которого отправились в Чертоги предков павшие в битве.

— Мы были близки к тому, чтобы раздавить гниду в ее логове! — скалил зубы в бессильной ярости Яромир, готовый воевать уже со старейшинами.

Пироги не лезли ему в горло, сыченые меды горчили, он не видел и не слышал никого, отравленный своим гневом и скорбью.

— Если бы нам дали подмогу, мы бы отправились к Лдяным островам.

Он ушел с пира, не преломив со старейшинами хлеб, и собирался, не заходя домой, отправлятьсяхоть в Навь выручать Велибора.

— Они нам даже не сказали, что он жив! Мы бы тогда точно дошли до самых Ледяных островов! — объяснял он Даждьросе и Дождираде, лишь ненадолго заглянув к медленно оправляющимся от ран Боеславу с Боемыслом и проведав все еще страдающего от лихорадки Медведко.

— Старейшины не верят моему зеркалу, говорят, что этого быть не может и все это козни Нави.

— Только они в отличие от Хозяйки Медных гор не наделены пророческим даром, — горестно кивнул Яромир.

— Я завтра же брошу клич, и мы, не спрашивая старейшин, отправимся на поиски Велибора, — клятвенно обещал он Дождираде, которая вместе с Даждьросой провожала его домой, где стараниями домового ожидали ужин и баня. — Если никто не откликнется, разыщу Горыныча или пойду один, — делился он уже с Ланой, которая почти силком укладывала его на полати, пока банник нахлестывал его веником.

Ночью у него открылся сильный жар, и почти неделю он пролежал в беспамятстве, в бреду продолжая давать обещания и строить планы, как вызволить Велибора. Лана неотлучно находилась с ним. Врачевала надорванные легкие, извлекая из них обломки ребер, латала кожу и сращивала кости. Когда любимый получил все эти увечья, и как с ними выдержал целый поход она даже спрашивать не пыталась.

Сестра, взявшая на себя ее обязанности в лечебнице, заходила, справлялась о здоровье Яромира, спрашивала, что решили со свадьбой. До Праздника последнего снопа оставалось не более месяца, а жених даже на ноги подняться не мог, не то что внести через порог невесту, которая у его ложа и так дневала и ночевала. Да и о какой свадьбе могла идти речь, когда кругом все еще не смолкали стоны раненых и горькие вдовьи и сиротские рыдания. Не плакала только Дождирада.

Ее по-прежнему, если не требовалась помощь в лечебнице видели, безучастную и растрепанную, то у заклятого озера, то в кузне брата. Да и дома она чаще перебирала его одежду и инструменты. К Яромиру она не заходила. То ли не хотела показаться навязчивой, то ли не могла смотреть на окруженного заботой и живого. Во сне ей по-прежнему являлся израненный, истерзанный Велибор, которые продолжали ломать Кощеевы слуги.