Книга Под знаменем Сокола, страница 76 – Оксана Токарева

— Веди нас!

В той полубезумной вылазке и в последующие пару месяцев, пока Александр не окреп, Анастасий, человек сугубо мирного ремесла, по праву ближайшего родственника боярышни стал их вождем.

Ну что ж, теперь Феофанию никто к немилому замужеству не приневолит, а с Александром они прилепились друг к другу, точно две половинки жемчужной раковины. И все же, не переставая радоваться обретенному родству, в глубине души Анастасий жалел, что новостью о первенце в светлое Христово Воскресенье Феофания обрадует не его.

— Дяденька Анастасий! — Тойво выбрался из зарослей и теперь поправлял растрепанную ольховыми ветвями одежду. — А вашему Богу зачем нужна верба? Тоже для здоровья?

Анастасий с улыбкой покачал головой. Честно говоря, еще сегодня утром, когда Феофания, невзирая на все их с Инваром предостережения, засобиралась в лес наломать вербы для праздника Входа Господня в Иерусалим, Анастасий и сам не понял, при чем же тут верба. Постреленок Тойво невзначай навел его на ответ:

— Понимаешь, вообще-то в этот праздник принято приносить в храм во славу Господа вайю, пальму, как это сделали жители Иерусалима, возглашая хвалу, когда Он входил в их град. Но в этом краю пальму не вырастить даже твоему премудрому деду. Верба же, как ты сам говоришь, всегда распускается первой. Чем Господу не дар! Да и звучит созвучно — верба, вайя.

— Вайя… — повторил Анастасий мечтательно, вспомнив залитые теплым сиянием сотен свечей, украшенные пальмовыми и оливковыми ветвями гулкие своды храма святителя Николая в Ласити, расшитый крестамипарчовый омофор деда-священника, возглашающего праздничный тропарь «Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых Лазаря воздвиг Христе Боже…».

— Ты точно не хочешь вернуться? — невесомая и мягкая, как ольховая сережка, рука сестры легла ему на локоть. В лицо глянули вещие синие очи. Если молодая ведунья и не обладала провидческим даром, в его душе она читала как в раскрытой книге.

— Зачем? — Анастасий пожал плечами, — Что мне там делать? Смотреть на пустые стены, окруженные сиротливой каймой могил? Вы-то с Александром точно туда не поедете, — добавил он с улыбкой.

Феофания, однако, осталась серьезной:

— Александр поедет, если ему велит его князь…

— Ты о предложении Калокира? — Анастасий поудобнее перехватил охапку вербы и обнял сестру. — Это все так туманно. К тому же, мы пока не знаем, что скажет Святослав, да и хазар еще надо как-то одолеть.

— Не обманывай себя, брат, — Феофания покачала головой в нарядной, расшитой жемчугом кике. — Ответ русского князя был предопределен задолго до того, как Калокир ступил на борт своей ладьи. Святослав же мечтал об этом всю свою жизнь!

— Ты все еще сердишься на него?

— На Святослава? Зачем?

Молодая женщина красиво повела плечами и пошла вперед, с уверенностью многолетней привычки отыскивая сухой путь на берегу весело журчавшего ручья.

— Он — князь и всегда потакал своим прихотям… За Александра переживаю.

— Да, непросто хранить верность вождю, который способен в любой момент предать, — вздохнул Анастасий. — Я сам это прошел с Калокиром.

— При чем здесь предательство, — невесело усмехнулась Феофания. — Для Святослава и властителей, подобных ему, люди — всего лишь фигурки на тавлейной доске, а жизнь — бесконечная игра. А тут еще этот ваш порох.