Книга Под знаменем Сокола, страница 48 – Оксана Токарева

— По силам ли ему подобное?

Арво Кейо провел рукой по бороде, отряхивая крошки, погладил по вихрастой голове прижавшегося к нему внука, сделал знак Майре, чтобы погодила убирать со стола, и взял у Неждана дощечку.

— Думаю, о силах своего друга ты ведаешь лучше меня, — изрек он, внимательно разглядывая княжескую печать. — Насколько мне о нем известно, он, если и не владеет ведовством, как любят о нем судачить, то обладает умом проницательным настолько, чтобы давать советы, к которым стоит прислушаться!

Волхв пристально поглядел сначала на Доможира, потом на Богдана и затем сказал:

— Здесь, на болоте, вы все равно ничего, кроме погибели, не высидите! Так почему же не использовать возможность, коли она дается. Другой может не представиться!

Собираясь на этот раз в Корьдно, Неждан боярином рядиться не стал. Поверх некрашеной домотканой рубахи натянул вязаную поддевку (добрая бабка Тару лет пять назад сжалилась над сиротой, подарила, чтоб долгими зимними ночами в карауле не мерз) и кожаную безрукавку, под которой спрятал от нескромных глаз верную хранительницу-кольчугу и Всеславину ладанку. Вместо расписных шелковых портов надел штаны меховые и сыромятные башмаки, кожаным же простым ремнем опоясался, спрятав в неказистых ножнах добрый меч. Византийский парчовый плащ (Даждьбог весть, откуда ребята его притащили, с какого гостя-боярина сняли) сменил на старый, волчий. Обтрепался, конечно, бедняга, по чужим землям скитаясь, но согревал по-прежнему.

Ну вот, почитай, в чем три года назад ушел (а, вернее, бежал) из Корьдно, в том и возвращался. Обидно, конечно, станут люди смеяться: поделом тебе, сыну Незнамову, три года гулял за морем, да все, знать, прогулял. Ничего, пусть смеются. Зато нынче так безопасней. Никто как в прошлый раз с расспросами приставать не станет: кто таков, какого роду-племени, каких отца с матерью. А что до золотой казны, то придет срок и ее показать: смердам-бедолагам отдать долги да за Всеславушку вено заплатить!

На этот раз в град, а затем на княжий двор попасть оказалось еще проще, чем давеча. Даже дощечку с соколиным знаменем показывать не пришлось. Щедрые вечера они потому щедрыми и зовутся, что люди, надеясь задобрить богов, во имя будущего благоденствия собираются вместе, угощаются пивом и медом, сыром и мясом, варят сочиво, пекут пироги, принимают гостей, сами ходят в гости. А то и вовсе надевают скураты или цепляют бороды из гороховой соломы и в шубах мехом навыверт с шумом и песнями обходят дворы, от имени великого Велеса и ушедших в его мир предков желая хозяевам всяческих благ и требуя за благопожелание угощения.

А поскольку у каждого горожанина есть родня и сродники в слободах за пределами городских стен, через ворота с утра до ночи снуют в обе стороны пешие и конные, холостые и семейные. Что же до княжьего двора, то там столы накрытые стоят, бочки пивом пенятся: приходи, угощайся, стар и млад, пей за здоровье князя, ратуй за процветание родной земли.

Когда Неждан добрался до княжеских палат, там посреди двораплетнем заплетался девичий хоровод. Дочери земли вятичей по заведенному издревле обычаю прославляли солнце, приманивали удачу к родному краю, оставляя за пределами необоримого круга все враждебное и чужое. Первой шла, конечно, Всеславушка. Еще издали бывший корьдненский гридень услышал ее пение. Лучше других умела дочь славного Всеволода голосом вести, углы заводить. Даже новорожденное солнышко, как все младенцы предпочитавшее большую часть дня сладко почивать в небесной лазоревой колыбели на перинах из облаков, открыло заспанный глазок, зевнуло, сморгнуло сон и заулыбалось девице во всю ширь.