Книга Под знаменем Сокола, страница 38 – Оксана Токарева

Войнег хотя в разговор намеренно не вступал (а то воевода не ведал, чья это дочь проникла к нему в отряд), слушал внимательно и, услышав, как уважительно руссы говорят о сопляке Инваре и о бродяге Неждане, почувствовал, как в груди разливается непрошенное тепло.

— Слышь, воевода! — окликнул Лютобора Радонег. — А правду бают, что Соловей-разбойник — это наш Незнамов и есть?

Воевода кивнул, и лицо его помрачнело.

— Да где ты в этом краю трусливом другого такого удальца сыщешь? — пояснил товарищу кривоносый Торгейр.

— И что же с ним теперь станется? — рыжий Радонег сокрушенно всплеснул руками. — Ведь никто другой из этого племени нашему воинству так не докучал.

— А теперь он еще и своего князя прогневил, — добавил один из новгородцев, белобровый и белоголовый парень с обрубком вместо правой руки.

— Судьба Неждана Незнамова находится в его собственных руках, —веско проговорил вождь. — Наше дело — ему помощь предложить. Его — принять ее, или не принять.

***

Недавно выпавший, рассыпчатый от мороза снег укутывал лес и поляны безбрежной сметанной кипенью, легкой и пушистой, как яблоневый цвет. В поле и березняке сверкавший на солнце обращенными в адаманты слезами спящей зачарованным сном Несмеяны царевны, в бору он потускнел, играя пятнами теней, словно шкура серого в яблоках жеребца. Воевода Хельги уверенно шел вперед, ведомый свежей лыжней, оплетенной цепью звериных следов.

След этот давно уж занимал Войнега. Вроде бы, по размеру и по форме отпечатки лап напоминали волчьи, и их обладатель шел по лесу так же уверенно, как серогривый, в прыжке преодолевая сугробы, перемахивая через поваленные стволы и рытвины. Переходя же на шаг, он почему-то начинал ступать, как рысь, разворачивая носки и ставя лапку за лапку. Да и петли, которые он выделывал вокруг лыжни, выдавали осторожную кошачью повадку. Нет, это определенно не волк! Да и Неждан, если предположить, что лыжню проложил он, а не кто-то другой, не потащил бы с собой своего серого товарища. Бедный Кум еще кутенком несмышленым по княжьему двору бегал, когда псы поднимали тревогу на весь Корьдно.

При приближении Лютобора дворовые пустолайки и борзые кобели обычно тоже поднимали шум, хотя зверь, сопровождавший русса, к волчьей породе отношения не имел. Царственный пардус, лучше любой гончей настигавший зайцев и косуль, умел не только рычать, но и мурлыкать. Да вот и он сам, легок на помине. Золотистой тенью петляет между деревьев, точно твой кот, разве что несется на своих длиннющих ногах быстрее любого волка.

Пока Малик, так звали пардуса, получал от хозяина причитавшуюся ему порцию ласки, с горушки на лыжах лихо спустился ладный парнишка. Тороп, сын охотника с порубежья земли вятичей, все лето просидевший с воеводой на одном весле, знал досконально как здешние края, так и увертки местных жителей, и, похоже, сам вызвался на вороп. Его возвращение могло означать либо то, что Неждан его все же перехитрил, либо что парень имеет новости, не терпящие отлагательства.

— Ну что там? — окликнул его воевода.

— Не нравится мне все это, — ломким мальчишечьим баском отозвался Тороп.

— Что именно?

— Да ведет себя этот «птенчик» слишком уж беспечно. Идет себе,не особо таясь, будто не предполагает и возможности, чтобы за ним проследили.