Книга Под знаменем Сокола, страница 249 – Оксана Токарева

И все же сын Всеволодавстречал бы конец не с таким камнем на сердце, кабы не видел пропасть, которая разверзается под ногами его народа. Из прямых потомков Вятока оставались лишь мятежные дедославские князья. А среди глав входящих в союз племен да присных бояр, чье слово имело на вече особый вес, мнений о том, что является благом, находилось больше, нежели высказывавших их людей.

— Дни Ждамира Корьдненского сочтены! — убеждали сородичей сторонники дедославского княжича. — Наследников у него нет. Кто поведет войско в поход, кто отразит вражьи полчища?

— Уж не Ратьша ли Дедославский, вор и изменник, за хазарское злато с потрохами продавшийся? — сердито вопрошали бояре и воеводы, чьи земли и грады подверглись разбойным набегам. — От такого князя нам только позор и разоренье. Уж лучше Святослава или кого из его сыновей на престол посадить!

— Сами вы изменники! — ревниво восклицали вятшие мужи, чьи земли располагались близ границ Руси. — Святославу на верность присягнуть! Сыну бесчестного Игоря, древлянского обидчика, дань давать?! Ишь, чего захотели! Да чем он лучше хазар?

Что же до князей и даже воевод, сидящих по Оке, то они и вовсе решили, что, коли хазарский каганат разгромлен, а их собственный князь на смертном одре, им никто не страшен и не писан никакой закон. Сиди себе под защитой высоких стен, бери подати с купцов, какие вздумается, да гни в бараний рог пословных землепашцев и охотников. Деваться-то им все равно некуда. Уж лучше привычный произвол известного до самых потрохов боярина терпеть, нежели стоять в колодках на рабском торгу или скитаться с малыми чадами вдоль проезжих дорог.

Все призывы оставшихся верных законному князю немногих воевод и бояр взяться за оружие и дать отпор мятежникам пропадали втуне. Ратьша, пес поганый, всех запугал. Да и как тут не бояться? Летящие степной саранчой отряды хазар, беззаконные викинги, алчные буртасы и прочий кромешный народ в первую очередь разоряли города и дома тех, кто верность Ждамиру сохранил, к походу Святослава примкнул, кто поверил, что в этой жизни можно что-то изменить.

Одни только присыпанные пеплом головни остались от селища, из которого ушли Доможир с Богданом и еще десяток Неждановых лесных ватажников. В живых кромешники не оставили никого. Боярину Быстромыслу «повезло» больше: его молодую жену и двоихсыновей Ратьша спрятал в одном из своих лесных разбойничьих гнезд где-то на Мещере и теперь требовал за них немалый выкуп. Безвозвратно сгинули близкие боярина Остромира. А ведь он в хазарскую землю, можно сказать, против своей воли отправился. Другое дело, что его люди под стенами Итиля и Саркела показали, что они способны не только пиво пить и лясы точить.

— Надо было думать, прежде чем на наших благодетелей хазар походом идти! — отвечал Ратьша на все упреки в лиходействе и мольбы о пощаде. — В какую землю, спрашивается, теперь наши торговые гости с ладьями пойдут? Думаете, руссы пустят наши скоры и меда в Царьград и Корсунь?

О том, что на рынки Итиля из земли вятичей везли в основном живой товар, Мстиславич предпочитал не вспоминать.

— О каком разорении вы мне тут твердите? — отметал он жалобы на произвол его людей и набеги кромешников, грабивших без разбору все и вся. — Как только великокняжеский престол станет моим, самолично всю разбойную погань по лесам повыведу. А пока придется потерпеть: изменники, продавшиеся руссам, и их прихвостень Ждамир должны умыться кровью и захлебнуться в ней!