Книга Под знаменем Сокола, страница 250 – Оксана Токарева

Безумец, неужто он не понимал, что кровля дома, который он пытается разорить, простирается и над его головой. Как известно, каждое действие рождает противодействие, а на любую силу может найтись иная, способная ее сломить. Вот такая сила по призыву несчастного Ждамира и пришла из пределов Руси. Святослав шутить не любил. Дорогу до Корьдно прокладывал огнем и мечом. Мятежные грады его воины брали один за другим, почти не снижая темпа ставшего привычным для них стремительного марша. Суд над крамольниками вершился суровый, но справедливый. Изменников отправляли на виселицу, их дома размыкались по бревнам, имущество изымалось в пользу тех, кто пострадал от мятежа, чада и домочадцы обращались в холопов.

Единственный способ избежать подобной участи — искупить вину кровью, сражаясь в рядах сторонников законного князя. Многие бояре и воеводы шли на это, предпочитая гибель в бою позору и разоренью. Другие, едва заслышав о приближении русского сокола, сами выходили войску навстречу и приносили присягу. Им тоже предлагалось доказать свою верность, сражаясь в передовых отрядах.

Впрочем, особой нужды в смертниках не было. Воины земли вятичей, вернувшиеся из хазарскогопохода, в стремлении отомстить за жен и детей сами рвались вперед, не замечая нацеленных на них копий, высоких валов и неодолимых стен. Войнегу и другим воеводам приходилось сдерживать пыл своих бойцов, сберегая их как от вражьих стрел и клинков, так и от свершения скорой расправы.

— Охолонь, ребятушки! — не без труда остановил своих лесовиков сотник Доможир, когда они собирались резать ремни из спины боярина Красимира, наславшего на их селище хазар. — Казнить его, изменника, мы завсегда успеем. Смотрите, из пятерых сыновей боярских после нынешнего штурма в живых осталось только меньших двое. Завтра, как приступим к Девягорску, они понесут для нас штурмовые лестницы и крючья: кто же им, изменникам, иное оружие в руки даст. Вот пускай боярин постоит с обозниками да посмотрит, кто из его отрасли к вечеру живым останется! А там видно будет.

Никакого снисхождения не допускалось только в отношении хазар и других иноземных разбойников, чьи отряды, особенно застигнутые за душегубством и грабежом, истреблялись до последнего человека. Более других на этом поприще преуспел Неждан, еще в бытность свою корьдненским гриднем на дух не переносивший алчных охотников за рабами. Бывало, что он, едва вернувшись из разъезда, вновь седлал коня и пускался в погоню за захватчиками, и лишь для того, чтобы защитить безвестную деревеньку или отбить захваченный полон, вернуть на родное пепелище вдов и сирот, до которых их собственным князьям и прочим набольшим, получалось, и дела нет.

— Заступник наш вернулся! С победой и славой! — восклицали жители Щучьего городка, небольшого поселения возле степной границы, где Неждановы хоробры с налета разметали две сотни уже почти одолевших ворота хазарских нахвальников.

— Дождались-таки! — им в тон отзывались с другого конца края вятичей обитатели приокского Колтеска, от стен которого Незнамов сын со товарищи отвел беду, пришедшую под разбойным полосатым парусом диких урман. — Теперь можно идти и Ратьшу супостата с его прихвостнями громить!

Многие из них, подкрепляя слова делом, укрывали баб с ребятишками в крепи лесной и, вооружившись, кто чем, присоединялись к войску. Конечно, эти люди были плохо вооружены и еще хуже обучены, но они болели за край родной.