Книга Под знаменем Сокола, страница 221 – Оксана Токарева

Среди раненых, которых удалось вынести с поля боя, она видела Мстиславича. Вежды его были сомкнуты, черты осунувшегося лица искажала жестокая боль. Какой-то местный табиб с помощью устрашающего вида снадобья пытался остановить кровь, хлеставшую из широкой раны на его груди. Очесок и Костомол, которые и из этого выбрались невредимыми, хлопотали рядом. Всеслава так и не узнала, удалось ли Ратьше одержать победу над костлявой или в горючих песках на берегу моря Хвалисского он нашел свой последний приют (раненых и обоз пришлось оставить на одном из островов устья), но встречи с ним не желала ни на этом свете, ни в мире ином.

— Ты все-таки пришла!

Желая поскорее убедиться, что он не грезит наяву, Давид попытался подняться с сооруженного из войлока и овчин убогого ложа.

— Я твоя невеста и хочу, чтобы ты жил, — улыбнулась ему княжна.

— Разве отец тебе не сказал? — в голосе юноши вместе с радостью звучало удивление.

— У нас было мало времени для разговоров. Он вкратце описал битву, а также поведал о каком-то громе земном, который едва не стал причиной твоей гибели.

— И все? — казалось, молодой Ашина ждал еще каких-то подробностей. — Значит, мне просто померещилось, — горестно вздохнул он. — Грудь болит, — его запавшие еще глубже глаза наполнила смертельная тоска. —Недуг совсем затуманил разум, сокрыв от него смысл знаков священных книг, а мой бедный дед и вовсе видит в них только то, что угодно ему. Столько благих пророчеств, и ни одно не сбылось!

— Не отчаивайся! — попыталась ободрить его Всеслава. — Возможно, для их осуществления еще не пришло время.

— Или они сбудутся, но не с нами и не здесь.

Хотя ребе Ицхак успел вынести из града и шкатулку со свитками, и почти все необходимые для наблюдений за звездами приборы, Давид ему больше не помогал. Изнурительные дневные переходы, а на пути к устью им постоянно приходилось то прорубаться сквозь заросли ивняка, то переправляться через бесчисленные рукава, протоки и ерики, то брести по пояс в грязи, преодолевая лиманы и болота, настолько изматывали его, что вечером у него не всегда хватало сил даже на еду. Едва приклонив усталую голову, он забывался, и лишь для того, чтобы проснуться от мучительного кашля или кошмарных видений, вызванных тревогой и душным, наполненным зловонными испарениями воздухом. В степи и предгорьях дышать стало легче, зато увеличилось и количество опасностей, подстерегавших в пути.

По мере удаления от устья Итиля расстояние между отступавшими и преследователями неумолимо сокращалось: доскональное знание местности, являвшееся преимуществом обитателей каганата в заболоченной низине, изрезанной бесчисленными водными потоками, было утрачено. Отряды хазарского арьергарда едва ли не каждый день вступали в стычки с дозорными Святослава, один раз руссам удалось прорваться до самого лагеря.

— Да это какой-то шайтан степной, а не князь! — негодовал Иегуда бен Моисей, подсчитывая потери. — Можно подумать, у его людей не кони, а крылатые тулпары! Поскорей бы добраться до гор. Там руссам не поздоровится!

Однако, как выяснилось, основную опасность для тархана и его близких представляли вовсе не руссы.

Хотя отступавшее в сторону Кавакасийских гор хазарское войско с каждым днем увеличивалось, принимая в свои ряды как отдельных ратников, так и целые роды вместе с семьями, домашним скарбом и стадами, его боеспособность по-прежнему оставляла желать лучшего. Отборные бойцы, еще раз доказавшие свою доблесть в битве, были измучены и обескровлены. Многие из них уже по дороге умирали от ран, другие каждый день гибли, пытаясь хоть как-то сдержать стремительноенаступление русского сокола. Ремесленники же и торговцы, которые взяли в руки оружие едва ли не первый раз в своей жизни, не имели ни нужного опыта, ни должной воли к борьбе. Привыкшие к унылым, но размеренным будням мирных дней, они пасовали перед малейшими трудностями и вместо воевод слушали своих жен, которые с каждым днем роптали все громче и громче.