Книга Под знаменем Сокола, страница 217 – Оксана Токарева

Он прикрыл глаза, и на его лице появилось выражение спокойствия. Он выполнил долг перед своим князем, и теперь его душа рвалась в те неведомые области, куда отлетела душа Войнеги, где уже пять лет обретался дух светлейшего Всеволода. Ох, Всеслава, Всеславушка, а в каких краях пролегает твой путь?Ночь после битвы, вещая ночь, когда небеса и ад слышат землю, дала ответ и на этот вопрос.

Оставив дядьку Войнега под присмотром корьдненских гридней, Анастасий вновь обратил внимание на раненых, ненадолго прервав работу только когда возвратившиеся с совета Александр и Неждан пришли, чтобы поделиться новостями. Новости того стоили. Как и положено, князь поблагодарил своих воевод за доблесть, а затем обсудил с ними план дальнейших действий.

Предполагалось, что уже в ближайшие дни войско разделится. Сам Святослав с частью отборных дружин собирался сушей и морем идти к Семендеру, старой столице ханов Ашина, последним вратам, преграждающим славянам и руссам путь на юг. Икмор с Рогволдом намеревались, пока хазары не опомнились, занять стерегущий выход в море Русское Самкерц. Остальным следовало отправляться в сторону Танаиса или, как его здесь именовали, Дона, перекрыть все подходы к Саркелу и взять крепость в плотное кольцо. С последней задачей обещал справиться при поддержке печенегов Сфенекл. Чуть позже водным путем по Итилю и Танаису и далее морем на Борисфен-Днепр предполагалось отправить большую часть захваченной в хазарской столице добычи и раненых.

Александр полулежал, опершись усталой спиной о невысокий пригорок, рассеянно перебирал шерсть на загривке ластившегося к нему Малика, смотрел то на Феофанию, то куда-то в степь, а чело его туманила непростая дума. Долг перед князем звал его в горы, на Семендер. Верность памяти отца вела в Самкерц, град, взятие которого впервые показало Руси и всему миру, что с хазарами можно не только поспорить, но и победить. А обязательства перед молодой женой и еще не рожденным ребенком велели бросать все и возвращаться на Русь.

— Вы с побратимом, в отличие от других воевод, имеете опыт войны в горах. Думаю, он пригодится светлейшему при взятии Семендера.

Верная и любящая Феофания, которая, как обычно, сумела постичь ход его мыслей, присела на землю рядом, бережно вытряхивая из его всклокоченных волос пыль и песок.

— В конце концов, твой отец затем и отправился в Бердаа, чтобы проложить Руси путь на Полудень и Восход, за море Хвалисское.

— Вещая ты моя, — с улыбкой поцеловал ее Александр. — Все-то тебе понято и известно. А кто тебя в пути на Русь защитит? Везти раненых по реке мимо укреплений Саркела — несамый лучший план.

— На всё Божья воля, — улыбнулась ему Феофания.

Время близилось к рассвету. Лагерь начал затихать, и даже шум, доносящийся из отданного на разграбление Града, сделался более приглушенным. Большинство раненых спали. Кого-то сморила усталость, другие попали в объятья Морфея благодаря обманывающим боль и дающим отдых измученному телу дурманным снадобьям. Мертвые, чьи веки не успели закрыть, бесстрастно смотрели в зенит. Их души бродили неподалеку, ожидая исполненного мытарств пути в иной мир, тревожили покой живых, продолжая сражаться с душами хазарских мертвецов, которые с бессильной яростью взирали, как их нагие тела топят в реке или сбрасывают в глубокий овраг, слегка присыпав известкой.