Онлайн книга «Под знаменем Сокола»
|
Ах, если бы среди хазарских военачальников отыскался талантливый стратег-полководец или вдохновенный вождь, подобный Маккавею или первым ханам Ашина, сумевшим, сплотив полудикие племена, создать великий каганат. Но царь Иосиф всю свою жизнь только скреплял печатью различные указы и принимал верноподданных алп-илитверов и учтивых послов и гораздо лучше разбирался в торговле, нежели в войне. Его же полководцы хоть и проявляли стойкость и мужество, исполняя царскую волю, но опыта борьбы с противником такой мощи просто не имели. Оставалась последняя надежда на древнюю тайну, заключённую в стенах этого дворца. Предание гласило, что появление на поле боя знамени кагана не только удваивало силы сынов Тогармы, но и обращало в прах любых соперников, подобно Божьему Персту, поразившему казнями Египет и Вавилон. Об этом царь Иосиф после субботней молитвы и завёл разговор с Иегудой бен Моисеем. Хотя тархан ожидал чего-то подобного, его обветренные скулы зажглись румянцем с трудом сдерживаемого гнева: — Почему это должен быть именно мой сын?! Когда Булан и его потомки облагали непомерной данью окрестные племена, когда твой родич Песах,мстя Игорю русскому за Самкерц, выводил в Итиль сотни и тысячи пленных, разве они вспоминали о знамени кагана, разве они спешили поделиться с ним богатой добычей? Почему твой дед Аарон, после получения своей доли позволивший эль-арсиям истребить руссов, возвращавшихся из Дейлема и Ширвана, и твой отец Вениамин, отдававший приказ о казни воинов, пытавшихся завоевать для него Бердаа, не спрашивали на то позволения кагана. Что же переменилось теперь? — Ты прекрасно это знаешь, Иегуда! — помрачнев лицом, отозвался бек. — И не тебе, чей брат так низко предал нас, не сумев вымолить у Хорезмшаха обещанной нам его предками военной помощи, об этом говорить. — Мой брат?! — рука тархана непроизвольно потянулась к сабле. — А почему не твой родич Булан бей? Азария говорил мне, что именно его заносчивость и нежелание идти на уступки вынудили Хорезмшаха поставить нам условие, на которое, он знал, мы не согласимся. — Но именно твой брат пошёл на предательство, даровав свободу лазутчику, узнавшему ответ Хорезмшаха. Тот русс причинил нам больше вреда, нежели целая тьма воинов! — Сильно же прогневил Бога твой родич Булан, коли не сумел в ту ночь одолеть умирающего, пару детей и горстку варваров! Иегуда бен Моисей презрительно усмехнулся. — А что до русса, его смерть мало бы что изменила. Я видел Святослава в Обран Оше. Этот человек не отступился бы от осуществления своих замыслов, даже если бы произошло чудо и Хорезмшах прислал нам не две обещанных тьмы, а все десять! *** — Но ведь ты прекрасно знаешь, отец, другого выхода нет! Только что вернувшийся после весёлого пира Давид по-прежнему выглядел как человек, переживающий жестокие лишения, и никакие драгоценные яства и чудодейственные снадобья не могли здесь что-либо изменить. — Вот уже две сотни лет каганы не покидали стен этого дворца! Хотя из уважения к Божеству, вместилищем которого на Земле является каган, Иегуда бен Моисей, едва войдя в покои сына, так же, как другие беи и сам бек, опустился на колени и старался не поднимать глаз, голос его рокотал гневно и грозно. — Но вот уже две сотни лет никакой враг не вторгался так далеко в пределы нашей страны, — возразил ему юноша. — Что же делать, если воинам остаётся уповать только на Бога Израиля и на священную силу нашего рода? |