Книга Под знаменем Сокола, страница 171 – Оксана Токарева

— Насчет книг я заблуждался. Книги созданы людьми, а люди в этом мире являются источником зла, стало быть, все, написанное в книгах, служит его преумножению!

Он поднял на Анастасия взгляд, и критянин понял, что этот человек совершенно безумен:

— Конечно, гибель сотни дикарей и пары книгочеев, причастившихся тайны, не искоренит всех тлетворных плевел, — продолжал Гершом, — но хотя бы отчасти очистит мир от скверны…

Он поднял десницу, и в полумраке трюма заплясал огонек масляной лампадки. В другой руке книгочей держал горшок с порошком:

— Здесь осталось немного, но, чтобы поднять в воздух две ладьи, а заодно разнести в клочья нас с тобой, думаю, хватит.

Анастасий стоял, как громом поражённый, не ведая, что тут можно предпринять. Если прыгнуть вперёд или бросить нож, Гершому все равно хватит времени, чтобы поджечь запал.

И в этот момент над ухом критянина раздался знакомый, обычно предвещающий боль, но прозвучавший сейчас сладостнее гусельных перезвонов свист кнута. Удалая поляница Войнега владела этим оружием не хуже, чем мечом. Фитилёк погас, крепкий ремень, сдирая кожу, обвил запястье Звездочета, и светильник, из которого не пролилось ни капли масла, оказался в руках воительницы.

— Долг платежом красен! — заговорщицки подмигнула она Анастасию.

Тот рассеянно кивнул и поспешно подхватил выпавший от неожиданности из левой руки Звездочёта горшок со взрывчатой смесью.

— Ну что, холоп ученый, — приставила свой меч к горлу Гершома поляница. — Расскажешь, из чего ты делаешь свой колдовской порошок?

В этот миг она была великолепна. Уродливая маска, которую Феофания каждый день создавала для нее из свекольного сока, чёрной рябины, воды и муки, как бы исчезла. Войнега полностью искупила вину и, расстроив зловещий замысел Мстиславича, осуществила свою месть.

Гершом покорно поплелся к выходу, воительницаподгоняла его мечом. Анастасий шагал следом, размышляя, как быть и что предпринять, если Звездочёту не хватит выдержки сохранить свою тайну.

Но предпринимать ничего не пришлось. Поднимаясь по крутой лестнице, Гершом внезапно споткнулся, едва не напоровшись на меч Войнеги, и начал валиться ничком и на бок, хватаясь за горло в предсмертных судорогах. На губах его пузырилась кровь, глаза остановились.

— Что происходит? Ты почему застыл, как пень, сделай же что-нибудь наконец!

На забрызганном чужой кровью лице Александра смешались гнев и смятение.

— Что тут уже можно сделать? — вздохнул раньше него разобравшийся, что к чему, дядька Нежиловец.

— Он принял яд, — пояснил Анастасий. — Я не догадался его обыскать, а он, видимо, таким образом решил избежать пристрастного допроса.

— Много он об этом думал, когда тебя хазарам выдавал, — взяв себя в руки, проворчал воевода.

Анастасий тем временем обозревал картину недавно завершившейся битвы, не находя среди пленных и убитых ещё одного человека, которого стоило расспросить.

— Ратьши здесь нет, — пояснил Александр, и критянину почудилось, что он услышал вздох облегчения, вырвавшийся из уст Войнеги. — Я позволил ему уйти. Секрета он всё равно не знает, а потому, брать его в плен только себе дороже. Кому бы он ни служил, он дедославский княжич, потомок Вятока и Ляха. Как пойдут на хазар его сородичи, коли мы позорной казнью или пленом оскорбим княжескую кровь.