Книга Под знаменем Сокола, страница 159 – Оксана Токарева

— Ишь, какая прыткая! — фыркнул дядька Нежиловец. — Как говаривал твой батюшка Вышата Сытенич, а не слишком ли ты долгий волос вырастила, краса, чтобы мужей учить!

Синие глаза Феофании потемнели, тонкие ноздри затрепетали:

— Моего отца, — вымолвила она глухо, — убили хазарские наемники. И я не хочу, чтобы моего мужа и всех русских ратников постигла та же участь! Если вас останавливает только необходимость заботиться о моей безопасности, то, думаю, хан Азамат и его люди сумеют меня защитить.

Ох, неспроста новгородскую боярышню называли ведуньей. Все рассчитала, все предусмотрела! Да разве после Тешилова и того, что случилось в Булгаре с Всеславой-княжной, дядька Нежиловец и брат посмели бы ее куда-нибудь с отцовской ладьи отпустить?

— А как же спафарий Дионисий и кандидат Хризостом? — привел последний довод Анастасий. — С ними-то что прикажешь делать?

— Им лучше все рассказать. Думаю, они захотят принять участие в экспедиции, а там видно будет. В любом случае, для тебя это шанс показать себя добрым подданным империи.

Едва только херсонцы узнали о планах охоты на Звездочета, их глаза загорелись алчностью. Спафарий Дионисий понимающе закивал, глядя на Анастасия весьма благосклонно. Видимо, решил, что тот одумался и перешел на сторону соотечественников, вернее, на сторону Калокира. Ведал бы он истинный замысел молодого лекаря!

Когда снекка прошла расстояние около трети дневного перехода, гребцы сменились. Анастасий, которого тяготило бездействие, нервно мерил палубу шагами.С каким бы удовольствием он сейчас взял у дядьки Нежиловца тяжелое правило или сменил кого-нибудь у весла. Но старый боярский кормщик стоял на своем месте как влитой, а что до гребли, то, пожалуй, спафарий Дионисий решит, будто он совсем варваром стал. Пройдя с кормы на нос и обратно, Анастасий заметил, что Талец, работавший у весла с самого начала пути, не торопится отдавать его сидящему рядом товарищу.

— Недужится ему нынче, — пояснил новгородец, — Не может грести. А вот с мечом он у нас прыткий. Впору поучиться!

Не отличавшийся ни статью, ни ростом товарищ Тальца выглядел настоящим заморышем. Потому в разговоры о его боевых достоинствах верилось с трудом.

— Давно он у вас? — поинтересовался Анастасий у дядьки Нежиловца.

— В Мокшанском краю прибился, — ответил старик. — Малик его беспамятного в кустарнике на берегу Итиля нашел. Неведомо откуда он пришел, но жилось ему там, вероятно, несладко. Костяшки пальцев сбиты, морда вся опухла от побоев: шрамы вон до сих пор никак не сойдут. По этим шрамам мы его Меченным зовем, Муравушка Найденом кличет, а как его нареченное имя, он нам так его и не открыл. То ли от рождения немой, то ли от пережитого дар речи потерял, но голоса его мы так и не слыхали. Думали кашу приставить варить, а он в Обран Оше как меч в руки взял, таким молодцом себя показал, всякому бы так. Все до Мстиславича добраться пытался. А вот гребец из него и в самом деле никакой, да и Муравушка не велела: говорит, хвороба какая-то в брюхе.

— Найденушка, голубчик, не поможешь? — Феофания, которая, по своему обыкновению, копошилась с какими-то делами в своей каморке, дабы не путаться под ногами у мужей, забрала новичка с собой.

Когда заморыш, странно ссутулившись и скособочившись, проходил мимо Анастасия, лекарь еще раз внимательно глянул на него. Хотя спутанная светлая и густая копна непослушных волос почти закрывала обезображенное страшными побоями до неузнаваемости безбородое лицо, критянину бросился в глаза особо приметный рубец, проходивший через всю правую щеку от брови до подбородка. Анастасия охватило смутное ощущение, что эту страшную рваную рану, полученную в неравном бою, он не только недавно видел, но и зашивал.