Книга К морю Хвалисскому, страница 249 – Оксана Токарева

***

Со стороны улицы жилище хазарского вельможи мало чем отличалось от прочих городских домов: глухой забор из необожженного кирпича, пожелтевшие стены без окон, плоская крыша. Но стоило вступить под арку ворот, и изумленному взору открывалось и богатство тенистого, пышного сада, ажурные галереи, украшенные рядами изящных колонн, прохлада роскошных покоев, изобилующих шелком, серебром, драгоценными коврами, испанской керамикой и хвалисской резьбой.

Унаследовав обычай стран восхода, хазары полагали, что богатство и роскошь даются человеку для того, чтобы он наслаждался ими сам, а не выставлял напоказ, открывая их прелесть лишь тем, кто допущен в дом.

Азария бен Моисей принял нежданных гостей во внутреннем дворике, где он спасался от зноя под сенью отягощенного зреющими плодами виноградника и отдыхал, глядя, как маленький Маттафий забавляется игрой с полуторамесячным котенком пардуса.

При виде звереныша, который со знанием дела ловил хозяйский пояс, у Муравы дрогнули губы: Лютобор всегда держал слово, исполнил он обещание и на этот раз. Потом, однако, девушка взяла себя в руки и в учтивых выражениях приветствовала поднявшегося ей навстречу почтенного старца.

— Мое прелестное дитя! — воскликнул Азария бен Моисей. — Как я рад видеть тебя под кровом моегоскромного жилища! Наша встреча мне особенно отрадна, — продолжал он, — ибо мои скудоумные слуги докладывали мне, что не далее, как сегодня утром, твой брат должен был препроводить тебя в дом моего родича Булана.

У Торопа пересохло в горле: неужто западня! И зачем он только хозяйку послушал! Нашла, у кого помощи искать, все они, хазары, от одного поганого корня родились!

Но Мурава хранила спокойствие:

— Я ослушалась брата, — невозмутимо отозвалась она.

— Что я слышу! — старый вельможа даже зацокал языком. — Непослушание — это большой грех. Однако, — в глазах его зажглись довольные и лукавые искорки, и Тороп мигом вспомнил, что между двумя хазарскими вельможами и даже родичами существовали серьезные разногласия, если не сказать вражда, — на мой взгляд, Булан бей — это не тот муж, которого я бы пожелал столь прелестной и вместе с тем мудрой деве. Скажи мне, какая нужда привела тебя ко мне?

Тороп набрал в грудь побольше воздуха и на всякий случай скрестил пальцы. Ох, что сейчас будет! Но Мурава лишь безмятежно улыбнулась:

— Разве ты, достойный бей, не приглашал посетить свой дом, когда мы доберемся до Итиля? Я пришла узнать о самочувствии твоего сына, который пусть и недолго, но был моим подопечным, и мне отрадно видеть, что он, судя по всему, уже здоров.

Азария бен Моисей тоже улыбнулся в ответ:

— Забота христианских врачевателей пошла Маттафию на пользу! Хотя наш ромейский гость и покинул нас, — продолжал он, невозмутимо глядя на Мураву, — оставленное им лекарство сотворило настоящие чудеса! Мы еще не успели вернуться домой, а Маттафий уже бегал и резвился, словно ничего с ним не произошло.

— Молодые кости срастаются быстро! — отозвалась Мурава.

Затем почтенный старец предложил гостям насладиться свежими плодами своего сада, каждое дерево которого хранило воспоминания о долгой и достойно прожитой жизни хозяина. Азария бен Моисей брал с серебряного блюда спелые смоквы, покрытые нежным пухом золотисто-розовые персики, налитые соком медовые груши, и каждый плод вызывал из зыбкой пелены прошлого то милый облик горячо любимой жены, то увядшие лица родителей, то яркие картины далеких и ближних земель.