Книга К морю Хвалисскому, страница 221 – Оксана Токарева

— Кто эта женщина? — спросил он, не пытаясь скрыть волнение.

Гудмунд, похоже, давно подготовился к ответу:

— Это Белая Свонильда, та самая сумасшедшая, которая преследует нас уже пять лет. Она потопила корабли Гудреда Рыжего и Олафа Селлундца, а нас с тобой прошлой осенью загнала до самой Югры. Один знает, что мы ей сделали…

Но Волк его перебил:

— Это ведь она сегодня сражалась с ханской дочерью? В жизни не видел никого прекраснее! У нее волосы цвета прибрежных дюн. Хочется прикоснуться к ним рукой и следить, как они текут сквозь пальцы, точно, нагретый солнцем песок…

— Так в чем же дело! Возьми ее с боя и владей, сколько захочешь, пока не надоест!

Трудно сказать, пришелся ли по душе Эйнару-Нотмунду этот совет, однако последовать ему он не смог. Егетам племени Ветра удалось то, в чем потерпело неудачу «Утро псового лая». Изматывающие ложные атаки и меткие выстрелы лучников расстроили безупречно ровный ряд железного частокола, и в образовавшуюся брешь ударил пеший клин.

Словно деревянный собрат, волей тяжелого молота расщепляющий древесину на волокна, он глубоко вошел в строй викингов, внося сумятицу в их ряды. Под ударами страшных секир линия «Вечера потрясения» подалась и начала изгибаться, обнажая фланги. Чтобы исправить положение, хазарские командиры послали в бой сильно поредевшую конницу «Дня помощи». Ее вновь встретили всадники великого Органа и Лютобора.

Если бы коршуны и орлы, дерущиеся в вышине за право первыми слететь на добычу, оторвались от своего занятия и бросили хотя бы один взгляд вниз, их взору предстала бы составленная из многих сотен коней и людей фигура, больше всего похожая на священный знак солнечного колеса. Плотную округлую середину занимали пешие бойцы, изогнутые лучи-спицы — неровные линии вершников.

Лучи эти, правда, изгибались не единообразно, как у солнечного знака, а в разные стороны. Два крыла конницы Сынов Ветра, вытекая из центра, закручивали колесо посолонь, как ему и положено катиться. Два других — полки нападавших силились повернуть его в сторону прямо противоположную, как водят обычно свои бесовские коло черные колдуны, желающие поколебать устои вселенной.В центре же, где сражались пешие бойцы, заваривалось такое плотное месиво, что в ход уже шли кинжалы и зубы, а сраженным не находилось места, чтобы упасть, и они умирали стоя.

Гулкий топот, лязг и звон оружия, треск разрубаемых щитов и хруст ломающихся костей заглушали предсмертные стоны, проклятья, молитвы и крепкую брань на разных языках. И только утомленные грозой небеса хранили покой и безмолвие. Затуманенное знойным маревом, на них, как в любой другой день, висело солнце. Достигнув высшей точки, сейчас оно казалось особенно неподвижным. Словно и вправду не знало, в какую сторону пойти.

Опасность того, что нынче вечером ему придется закатиться в восточной или даже полуденной стороне, сейчас была велика, как никогда. Воины Ветра и их пешие товарищи дрались с упорным ожесточением, помня о тех, кто, укрывшись в веже, надеялся на своих защитников и молился за них. А тем, в ком боевой дух ослабевал, сломленный усталостью или болью от ран, стоило кинуть один взгляд туда, где у самых жерновов кровавой рукопашной мельницы билась Белая Валькирия, или поглядеть на вал, где с луками в руках заняли оборону девы и молодые женщины племени.