Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
Но вот упали пелены и отважная девушка, во время лечения не проронившая ни единого звука, вскрикнула и в голос разрыдалась, не веря, что чудо свершилось с ней наяву. Она с трепетом вглядывалась в родные и любимые лица, пытаясь отыскать следы происшедших за год перемен, сопоставляя их со своими внутренними представлениями, основанными на воспоминаниях, знакомилась с новыми друзьями, которых прежде знала только по голосам. С удивлением посмотрела на Анастасия: – Да он же немногим старше моего Аяна! Знала бы, ни за что не доверилась бы! Потом перевела восхищенный взор на боярышню: – Великий Тенгри! Не спустилась ли это с небес божественная Умай! А я-то думала, в мире нет женщины краше княжны Гюлимкан! Наконец, лекари сочли, что их подопечной пора отдыхать. Избыток впечатлений мог пагубно отразиться наее здоровье, да и час стоял уже поздний. Однако Гюльаим слышать не желала ни о каком сне. Ей казалось, стоит смежить веки, и вновь обретенный, прекрасный, зримый мир опять растает, погрузившись во тьму, теперь уж навек. Мурава с Анастасием сжалились над ней. Уговорив ее выпить целебное снадобье, в которое они подмешали настой кошачей дремы, они позволил ей выйти ненадолго из шатра и поглядеть на звезды. Свет вечерней звезды Чолпан уже померк, сокрытый прочими звездами и высоко в беспредельной вышине горели семь ярких звезд созвездия Долон эбуген, называемого в славянских землях Ковшом, а в ромейских – Большой Медведицей. Степная легенда гласила, что в древние времена, когда Долон эбуген был еще ханом, он владел только шестью звездами. Седьмую, находящуюся на самом кончике ковша, он похитил у другого звездного хана, злокозненного Улькера, лишив тем самым того силы насылать на землю холод и мор. Со временем Долон эбугена причислили к роду великого Тенгри. Степняки верили, что свет его звезд дарует людям счастливую судьбу. Успокоенная путеводным светом счастливых звезд, овеваемая свежим ветром, окруженная друзьями и родней Гюльаим уснула в горячих объятьях возлюбленного. И каким же радостным было ее пробуждение! Весть о чудесном избавлении ханской невесты от мучившего ее недуга мигом облетела все соседние становища, и оттуда, увидеть собственными глазами эдакое диво и высказать молодому Органа слова благопожелания, начали поодиночке и сообща приезжать люди. Прибывали главы подвластных ханам Органа родов, люди из племени Кегена (им, помимо всего прочего, было поручено завершить дела с боярином) и даже несколько человек из племени Кури. В числе прочих как-то пожаловал и хан Моходохеу. Бок о бок с его могучим Тарланом горделиво выступала белоснежная Айя, на которой с невозмутимым видом восседала княжна Гюлимкан. Люди рода Органа и новгородцы не поверили своим глазам. – Гюлимкан теперь моя невеста! – с гордостью пояснил Моходохеу. Его широкое лицо светилось, черные брови умильно стояли домиками. – Она все-таки согласилась принять мой вызов! – задыхаясь от переполнявшего его счастья, продолжал он. – Ну и? – Да чтобы я с девкой не управился! – Храни вас Тенгри-хан! – благословила будущую четугоспожа Парсбит. – Княжна Гюлимкан не могла сделать лучшего выбора! – Мы не собираемся затягивать с исполнением обрядов и пиршеством позже начала осени, – сообщил польщенный жених. – В таком случае той будут играть в двух кочевьях одновременно, – улыбнулась владычица. – Именно на это время мы наметили свадьбу Аяна и Гюльаим. |