Книга К морю Хвалисскому, страница 18 – Оксана Токарева

– Темный ты, Соловьиша Турич, – тихо проговорила она. – Тьма владеет тобой. Жалко только, что людей своих во тьму ведешь.

Волхв в ярости сплюнул на землю.

– Ишь, какая светлая сыскалась, – проговорил он. – Иди своей дорогой, боярская дочь! Но помни! Увижу, вред какой творишь, и стены отцовского дома тебя не защитят!

***

Хотя Тороп многое отдал бы за то, чтобы больше никогда не встречаться с Соловьишей Туричем, увидеться вновь им все же пришлось, причем в очень скором времени.

Маленький Жданушка наконец выпутался из цепких объятий злокозненных трясовиц и уверенно шел на поправку. Но следы гнева Сварожича огня всегда заживают мучительно долго, и никакой пусть даже самый великий лекарь не способен здесь что-либо изменить. У Любомиры по этому поводу имелось свое мнение. Вздорная баба полагала, что по-настоящему сведущему человеку, такому как Соловьиша Турич, стоит только слово сказать, как все ожоги заживут, и Жданушка вновь будет здоров.

Хотя Мурава возилась с малышом так, как ни с кем из своих больных, забывая про еду и просон, вместо благодарности она слышала лишь бесконечное Любомирино нытье, упреки, а иногда даже и насмешки над могуществом Белого Бога и над умением действующих от его имени врачей. Стоило ли удивляться, что, придя однажды поменять повязку, боярышня застала в Маловом доме волхва.

Соловьиша Турич степенно расхаживал по горнице, отправляя в свой кривой рот один за другим пироги с печенью и курятиной, которые подобострастно подсовывала ему Любомира, и запивал их приготовленным для больного крепким мясным отваром. Тороп подумал, что Мураве в этом доме не предложили и ковша воды. На столе стояла плошка, в которой волхв готовил какое-то свое мудреное снадобье и от которой по комнате распространялся сладковатый запах гнили.

Завидев Мураву, Соловьиша Турич замахал своим широким рукавом, просыпая на пол крошки и поднимая пыль.

– Щур меня, щур, изыди Чернобог! – проговорил он с надрывом, делая невообразимые гримасы, словно уличный игрец.

Девушка шагнула к нему, вся подобравшись, точно лесная кошка перед прыжком.

– Почто чураешься, Турич? – спросила она, стараясь говорить, как можно спокойнее.

– Чернебоговых слуг изгоняю! – пояснил волхв, продолжая кривляться. – А ты, красавица, что здесь забыла?

– Больного навестить пришла.

– Ступай обратно! Теперь, вишь, меня позвали. Говорят, от твоей лечьбы никакой пользы нет.

– Как же это нет? – нахмурила брови Мурава. – Не видишь разве, лихорадка ушла, ожоги заживают. Теперь надо только ждать и продолжать лечить.

Волхв рассмеялся:

– Жди, жди! Так смерти и дождешься!

Он придвинул к себе плошку со снадобьем и, видимо не удовлетворившись его качеством, бросил туда два сваренных вкрутую яйца и принялся с остервенением растирать.

– Что делаешь, мудрейший? – с тревогой в голосе спросила Мурава.

– Ишь, какая любопытная! Все тебе расскажи. – поддразнил девицу волхв, продолжая помешивать. – Али сама не видишь? Снадобье доброе творю. Как готово будет – на язвы положу.

– А яйца зачем?

– А как же! В яйце сила великая. Оно дает жизнь!

– Да какая там жизнь! – тряхнула височными кольцами боярышня. – От них только гниль пойдет!

– Много ты понимаешь, боярская дочь! – бесцветные глаза волхва сверкнули в полутьме горницы. – Посмотримеще, не случился ли от твоего лечения какой вред!