Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 131 – Оксана Токарева

На этот раз Карина не стала погружать пленника в сон, оставив его терзаться страхами и сомнениями. Вскоре вместо нее явился Скипер.

— Пойдем прогуляемся, — не терпящим возражения тоном распорядился он. — Только без глупостей.

Филипп нехотя поднялся и на деревянных ногах двинулся к выходу, предчувствуя очередную экзекуцию.

— Да не парься ты, — успокоил его бычара, провожая по полутемному коридору. — Хозяйка велела проверить, умеешь ли ты с кузнечным молотом обращаться.

Они и в самом деле пришли в просторное помещение, оборудованное как самая настоящая кузня с набором инструментов. На монументальной наковальне лежал брусок железа, а в горне пылал огонь.

Взор бедного пленника озарила безумная надежда. Каждый из находящихся здесь атрибутов почетного, истинно мужского ремесла в умелых руках мог превратиться в оружие. Конечно, Филипп не имел соответствующей подготовки и единоборствами не занимался. Однако отчаяние, разгоняя в крови адреналин, придавало ему сил.

— Только без глупостей! — считав все эмоции с лица, предупредил Скипер. — Пасть порву! — добавил он, для убедительности завязав узлом одну из заготовок.

Филипп молча снял майку и повязал фартук, берясь за молот. Ева со вздохом глянула на еще не до конца зажившие рубцы, которые от тяжелой работы начали кровоточить. Но Филипп не собирался показывать перед тюремщиком слабину.

Раскалив в горне скрученный Скипером прут, он снова его распрямил, а потом принялся обрабатывать молотом, придавая форму розы.

— Неплохо для городского белоручки, — оценил работу раздувавший меха Скипер.

Все это время он не упускал пленника из виду, и его взгляд давил не хуже молота.

— Однако выковать такую пустяковую побрякушку по силам даже девчонкам. Вопрос, сумеешь ли ты соединить иглу.

— Не буду и пытаться, — отложив молот, демонстративно снял фартук Филипп.

— Дело твое, — пожал плечами Скипер, на этот раз воздерживаясь от рукоприкладства.

Настаивать на продолжении работы он не стал, а повел пленника назад по тому же коридору. Еще издали они услышали женский крик. Кричала Елань, старательно подражая голосу Евы, насколько это возможно, когда причиняют боль. Или кикимора, защитив себя чарами, все же искусно притворялась?

Воплям прислужницы вторил грозный голос Карины:

— Попалась, тварь! Теперь ты точно не отвертишься, пока не отдашь мне перо.

Ответа Елани Ева не расслышала, зато увидела, как Филипп рванул вперед по коридору в сторону одной из камер или комнат, дверь в которую оказалась почему-то открыта. Скипер только лениво ускорил шаг, с усмешкой глядя в спину пленника. В бычьих глазах с хитрецой сквозило удовлетворение. Ему явно нравились людские страдания. Увидев взопревшего Никиту, который, как и на записи, старательно упражнялся, отрабатывая удары, бычара, правда, скривился и, кажется, что-то даже промычал про ленивых салаг.

Привязанная к стулу Елань страдала вполне артистично. Она истошно вопила, плакала, извивалась, умоляла, как и положенодеве в беде, прекратить. Ева, со смешанными чувствами разглядывая свое разбитое, заплывшее синяками лицо, подумала, что на месте кикиморы вряд ли сумела бы держаться более достойно. Хотя представать перед возлюбленным в таком непотребном виде было стыдно и противно, следовало оценить тонкость задумки. Выглядевшие весьма натурально синяки не делали лже-Еву неузнаваемой, зато маскировали чужие бесстыжие глаза. Да и на Филиппа произвели нужное впечатление.