Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 127 – Оксана Токарева

Забывая дышать и то и дело сглатывая пытающееся выскочить через горло сердце, Ева принялась перебирать вещи, все еще надеясь отыскать привеску в кармане или рюкзаке. Потом Маша и Лева вместе с ней обшарили всю поляну возле Одолень-ключа, но, увы, так ничего и не нашли. А что, если заветный кулон подберут всадники?

— Может быть, это все же проделки Нелюба? — предположил Лева. — Он у тебя на шее все утро шебуршал.

Ева покачала головой. Оставалось на это уповать. Хотя зачем бедовому котяре могла понадобиться флешка?

Запечатлев в памяти игру солнечных бликов на глади источника и выглядящее отражением небес нарядно-голубое окошко поляны, они собрали заветные травы, принесенные их питомцами, и двинулись в путь. Лева опять куда-то торопился, неодобрительнопоглядывая на затянутое тяжелыми обложными тучами небо. Они ведь и так потеряли столько времени.

Еве тоже показалось, что лес неуловимо изменился, стал промозглым и еще более враждебным, словно из золотой осени они попали в стылый, дождливый октябрь или начало ноября. Многие ветви стояли голыми. Стволы деревьев все гуще покрывали лишайники и бесцветный мох, свисающий неряшливыми клочьями, точно свалявшаяся в колтуны домашняя пыль. Густой душистый малинник сменили заросли черной бузины и волчьей ягоды. Да и в воздухе все сильнее ощущался неприятный запах серы.

— Мы потихоньку приближаемся к реке Смородине, которая разделяет Славь и Навь, — пояснил Лева. — Отсюда недалеко до терема Карины, но надо быть осторожнее.

— Не понимаю, почему родные Ксюши выбрали для логова это место? — принюхиваясь и кривясь, поинтересовалась Маша.

— Ну ты же помнишь, какой они несут дозор, — пожал плечами Лева.

Ева же про себя подивилась, зачем в таком унылом краю поселилась Карина. Коттедж на берегу Оки явно лучше. Потом вспомнила, что чертоги ее отца и вовсе располагались на том берегу, откуда пришли всадники и где обитали им подобные. Ох, не в добрый час она вспомнила об устрашающих соглядатаях!

То ли они припозднились, выбирая место для лагеря, то ли в этой части леса найти относительно пригодную для стоянки поляну было и в самом деле непросто. Но уже почти стемнело, а они не только не поставили палатку, но и никак не могли развести костер. Отсыревшие дрова упорно не желали разгораться. Лева, конечно, уже обозначил ограничивающий их лагерь круг, но без живого огня он казался преградой ненадежной даже Еве, которая в ведовстве почти не разбиралась.

— Кончай уже мучиться, и давай ставить палатку, — предложила Маша. — Как-нибудь одну ночь перебьемся.

— Только не здесь, — покачал головой Лева, упорно пытаясь раздуть огонек, который постоянно гас, словно у злых сестер, отправивших героиню сказки на верную смерть к Бабе Яге.

— Давай уже я! — решительно шагнула к костру Маша.

— Поздно, — покачал головой Лева, откладывая спички с зажигалкой и спешно доставая свирель.

Ева с Машей обернулись. Поскольку в воздухе и так витал серный запах, более густой, нежели как на термальных источниках, они не почуяли усиления зловония. А накатившую волну холода списали на промозглуюсырость, витавшую в вечернем воздухе. Меж тем, раздвигая лес, к ним приближался новый всадник.

Конь неопределенного дымчато-синего, сливающегося с вечерним сумраком цвета под ним настолько исхудал, что напоминал поднятый некромантом скелет, обтянутый сухими жилами и обвисшей складками клочковатой шкурой.