Книга Слеза Жар-птицы, страница 2 – Оксана Токарева

Вот так и у Кощея с Жар-птицей случилось. Вроде бы и его родные благословили брак с пригожей дочерью Водяного, раскрасавицей из подводного народа с волосами цвета липового меда, прозрачной, нежной кожей и зелеными манящими глазами. И Жар-птице обещался ясен сокол Финист, молодец из молодцов, первейший удалец и красавец, златокудрый и голубоглазый, чье оперенье исцеляет любые болезни.

А как увидел Кощей Жар-птицу в хороводе нарядных подруг, как заприметил исходящее от ее волос и атласной кожи сияние, так ему нежная красота русалки тусклой и блеклой помнилась. Как узрела Жар-птица черные кудри, спускающиеся на могучие плечи, покрытые переливчатой рубахой тонко выделаннойкожи, так ей огненная копна Финиста и кумачовый кафтан показались кричащим и безвкусным. А уж как увлек ее Кощей в круг зажигательной пляски, как подхватил на могучие руки, как закружил заворожил, не только род свой и честь девичью — себя красавица забыла.

Ох, много горестей обоим народам принесла та ночь. Разлилась бурной рекой изошедшая слезами русалка. И бедный Финист, чьи огненные крылья от муки неразделенной любви сгорели дотла, не смог вернуться на Небеса. Поселился среди людей, стал их лечить и обучать премудрости кузнечной.

Только и нарушителям спокойствия в их родные пределы старейшины вход закрыли, не желая слушать никаких оправданий. Да и не оправдывались влюбленные толком, просто хотели чувствами с близкими поделиться.

— Люб он мне, — пыталась достучаться до подруг Жар-птица. — И я ему по сердцу. Он мне сам об этом сказал.

— Да где же такое видано? — качала головой, звеня височными кольцами, робкая Алконост. — Где слыхано, чтобы Ирийская птица возмечтала о жителе Нижнего мира?

— Да где ж вы с ним жить собираетесь? — переплетая косу, вопрошала суровая Сирин.

— Одна нам теперь дорога — в Средний мир к людям, — пояснила Жар-птица, без сожаления покидая родной небесный сад.

— Да как же вы там собираетесь жить? — поразилась Алконост. — Там же даже до неподвластных тлену обитателей тонких миров может добраться смерть.

— Проживем как-нибудь, — улыбнулась Жар-птица. Главное, вместе.

Обняли ее на прощание подруги. А Финист подарил свое перо:

— Если будет муженек тебя обижать, только покличь. Сразу явимся с братом на помощь! У меня хоть крыльев теперь нет, зато жить буду от вас неподалеку. Пригляжу, если что.

Первое время о подарке Финиста Жар-птица и не вспоминала, занятая обустройством на новом месте, увлеченная новыми впечатлениями, очарованная жаркими ласками Кощея. Как и Финист, молодой ящер поставил рядом с домом кузницу. А золотые жилы и самоцветные россыпи он умел не просто находить, а к себе приманивал. Да и кузнь узорчатую ковал такую, что и в заморских странах, где сплошь маги да кудесники живут, такой отродясь не видывали. Тянул из золотой и серебряной проволоки тончайшую филигрань, напаивал на привески и височные кольца крупную зернь, заливал колты эмалями, украшал скатным жемчугом. Куда уж Финисту до такого умения.

Слава о невиданном златокузнеце разнеслась по всему дольнему миру. Приходили к нему князья да бояре, гости торговые именитые, заказывали браслеты да ожерелья, диковинную утварь да узорчатую сбрую и пояса. Платили серебром и златом. Да и жены их с дочерями приезжали. И не только на кузнь полюбоваться, а у Жар-птицы разным премудростям рукодельным поучиться. Все ведали, что жена Кощея непревзойденная вышивальщица, создает узоры невиданные, а на ее рушниках и шалях плоды да деревья выглядят, как настоящие.