Книга Дочь Водяного, страница 89 – Оксана Токарева

— Ну и отправлялась бы к своему папе! — возмутился мужчина. — Что же он тебя не забрал, когда вернулся из своих Куршавелей? Или ему все недосуг?

— Не кричи на ребенка! У Кариночки сейчас переходный возраст! — немедленно вступилась за юную смутьянку мать. — Ты прекрасно знаешь, что Константин Щаславович — человек занятой и постоянно в разъездах, а девочке надо учиться, да и внимание всяких недоброжелателей не к чему! А Кирюше я сейчас смесь наболтаю, и он тоже успокоится, не понимаю, почему няня не догадалась.

— Может быть, не стоило отказываться от грудного вскармливания, — неуверенно предположил Кирюшин отец. — Как ты его кормить перестала, он все время такой беспокойный.

— Ну врач же сказал, что у него непереносимость лактозы, — терпеливо, как ребенку или слабоумному, пояснила подменная жена, доставая с полки порошок от известногоимпортного производителя.

Михаил с Верой тоже приобретали такой, поначалу думали, что молока не хватит, но потом как-то все обошлось. Жена даже Ваню Царева подкармливала, когда его родителям как-то срочно потребовалось на несколько дней уехать.

— Непереносимость лактации! — возмутилась незримо присутствовавшая в квартире дочери вместе с Михаилом Кирюшина бабушка. — Она ж взятку врачу дала, чтобы он так написал. Знает, ведьма, что если приложит ребенка к груди, обратно в зеркало вернется, а ее место Арина займет! Да что без толку говорить. Я теперь не уверена, что и молоко моей бедной Арины тут поможет.

Она устало сгорбилась и зябко поежилась, переступая в своих лодочках.

— Пойдем пока, что ли, ко мне, мил человек, отдохнешь, поешь, расскажешь, откуда и как с Еленой познакомился. Если и не сумеешь нашему горю помочь, так хоть время до утра мне скоротать поможешь. Арина теперь на утренней заре появится, вот только как бы подгадать, чтобы еще и Кирюша спал.

Она проводила Михаила к добротному бревенчатому дому, напоминавшему избу деда Овтая, только охранявшему границу с другой стороны. В обстановке, дополненной расшитыми занавесками, подзорами, рушниками, скатерками и салфеточками, явно чувствовалось женское присутствие. На столе к тому времени, как Михаил привел себя в порядок, появилась не только каша, но и источающие дивный аромат пироги.

Михаил испытал неловкость. Все-таки его хозяйка, которую звали Таисия, совершенно не выглядела Бабой Ягой, да и он себя Иваном-царевичем никак не чувствовал.

— Это вас сюда падчерица отправила? — поинтересовался он, надломив пирог и только ощутив, до какой же степени он сегодня вымотался и проголодался.

Таисия, которая тоже собрала свою кичку, поправила блузку, сменила туфли на домашние тапочки и теперь с умилением следила за трапезой гостя, досадливо поморщилась.

— Была бы Ленкина воля, она бы меня или в своем поганом зеркале заперла, или в Навь утащила. Но я у Трех цариц и мужа своего Полоза эту службу выпросила, чтобы за дочерью и внуком иметь возможность приглядеть. Вот ведь, думала ли я о таком, когда шла замуж за вдовца с маленькой дочкой. А ведь отговаривали меня, говорили, что порченная девка. Да я не поверила. Муж-то вместе со мной на аффинажном заводе в Наукоградеработал. Золото, как и положено Великому Полозу, сохранял. Через него Ленка и на Бессмертного вышла. Только я ее хвостом крутить перед ним не учила, она сама привыкла от жизни брать все. Арина моя не такая. Мужа по любви нашла и ни в чем никогда не попрекала, понимала же, что не хватает на всех бизнесменов, да и не каждой они нужны. Ленку всегда считала сестрой, в Каринке, особенно пока Кирюша не появился, просто души не чаяла. Вот за все хорошее, бедная, и получила.