Книга Дочь Водяного, страница 67 – Оксана Токарева

Запиравшие в камень Черторый строители понадеялись на святость Храма. Однако за годы безбожия древний лаз опять превратился в ненасытное жерло. А новые проектировщики не пожелали вернуть на прежнее место не только осевшие на одной из станций метрополитена скамьи, но даже снятые перед взрывом и сохраненные в монастыре панно.

И теперь берег запертого в бетоне ручья буквально кишел порождениями Нави, а мрак тоннеля скрывал что-то еще более темное и враждебное, бесформенное и ненасытное, как сама тьма. Этот древний хтонический монстр уже тысячу лет грыз берега ручья, пытаясь проложить дорогу другим чудовищам. Для защиты от него и ставили сначала капища, а потом церкви. И все равно он возвращался предвестником пожаров, моровых поветрий и войн.

Стоя на влажном склизком полу, Михаил ощущал, как содрогается почва, как гудят стены, как промозгло сырой душный воздух наполняется зловонием, как к горлу вместе с холодом подбираются щупальца не рассуждающего иррационального ужаса, предвестника конца. Где взять силы на борьбу со злом, древним и безжалостным, как сама природа? Да и можно ли с ним сражаться, когда за столько веков его никто не смог победить?

— Я, пожалуй, тебя здесь оставлю, — усмехнулся Константин Щаславович, явно наслаждаясь ситуацией. — Время для интервью вышло, мне пора возвращаться к гостям. Впрочем, я думаю, скучать тебе не придется. Не волнуйся, я передам жене, что ты задерживаешься.

Трудно сказать, как бы обернулось дело, если бы поганый выползень не надумал вновь трепать имя Веры. Михаил мигом стряхнул гибельный морок и сам не заметил, как поднес дудочку к губам. Не для того он ездил на Север и приручал духов, чтобы позволить всякой нечисти проводить свои шабаши в центре родного города в двух шагах от стен Кремля и древних святынь.

Конечно, он продолжал ощущать, какой чудовищной энергией и мощью сочится выползающая из тоннелей навь. Заманив противника в ловушку, Константин Щаславович все рассчитал. Зачем рисковать, когда можно одним махом разделаться с докучливым шаманом и задобрить обитателя хтонических глубин. Вот только хозяин Нави не учел, что Михаил с момента их последней встречи сумел приручить двух могущественных духов, которые по первому же зову явились на помощь.

Стены тоннелясодрогнулись, бетон и кирпичная кладка пошли трещинами, вяло журчащая в коллекторе вода закрутилась бурлящим водоворотом, когда древний змей столкнулся с мамонтом-эхеле. От сияния крыл Семаргла порождения Нави обращались в прах.

— А ты не так прост, как можно было бы на первый взгляд подумать. И с духами тебе повезло, — осклабился Бессмертный, наблюдая борьбу двух могучих стихий. — Но и мне есть что этому противопоставить!

Он сделал неуловимое движение, и окружающее пространство распалось мириадами зеркал, каждое из которых отражало сотканную из мрака текучую и почти ирреальную фигуру Константина Щаславовича. И в этом мире притворства и лжи, в бесконечном лабиринте, множащем, точно во время святочных гаданий, несбыточные иллюзии и обманчивые сны, предстояло отыскать ускользающую суть.

Задача осложнялась еще тем, что в качестве единственного оружия Михаил имел только верную дудочку, в то время как каждая копия его противника сжимала в руках меч, пытаясь подобраться на расстояние удара и словно натыкаясь на невидимую преграду, сотканную из звуков. Нехитрый наигрыш держал оборону лучше крепкого щита, поскольку в нем сливались голоса поколений предков, веками приручавших духов и боровших злокозненную навь.