Книга Дочь Водяного, страница 64 – Оксана Токарева

Когда Лана закончила, Михаил поделился с ней своими наблюдениями насчет полигона.

— Я бы мог попытаться снова закрыть этот лаз и лишить Бессмертного подпитки, — задумчиво проговорил он, обдумывая план дальнейших действий.

— Это, к сожалению, ничего не даст, поскольку существуют еще ворота, — собирая в пучки травы, покачала головой Лана. — Другое дело, что мы можем сделать слепок облика этого лаза и замаскировать в нем зеркало Верхнего мира.

— Создать подобие твоего артефакта, который помог мне победить Елену Ищееву? — уточнил Михаил

— Что-то вроде того, — кивнула Лана. — Это колдовство небезопасное, но Леший и духи-хранители нам помогут.

Самым сложным оказалось объяснить Андрею, зачем им понадобилось снова ехать на полигон. Выручила Вера, которая, хотя при разговоре с Ланой и не присутствовала, но обо всем догадалась.

— Я хочу запечатлеть это ваше гноище не на фотографии, а написать маслом, — с видом сумасбродной художницы заявила она.

— А это ведь неплохая идея! — загорелся Андрей. — Если удастся выставить ваше произведение искусства на конференции или продать кому-то из инвесторов, это привлечет внимание к проблеме.

— В этой картине мы и спрячем слепок, — задумчиво проговорила Лана, объясняя Михаилу, какимобразом замаскировать важный артефакт. — Я бы сама с вами отправилась, да только, боюсь, стану дополнительной обузой. Вдали от лесных угодий сила Хранительницы слабеет. Особенно в городе, где даже реки заперты в камень.

— Только бы Бессмертный не догадался о подвохе, — покачал головой Михаил.

— Там, где он решил проводить конференцию, все буквально пропитано древней аурой Нави. Да и среди гостей хватает не только партнеров по бизнесу.

Говоря насчет древней ауры, Лана в первую очередь имела в виду место, где Константин Щаславович выбрал площадку. Этот район в центре Москвы еще в семнадцатом веке назывался Чертолье. И не только потому, что там находилось устье ручья Черторыя, берега которого, особенно после дождя, выглядели так, словно там резвились легионы бесов. И не просто так жители древнего городища ставили жертвенник Перуну, который позже заменила обыденная церковь Ильи Пророка. Именно с нее, с копеечной свечки, согласно легенде, начался пожар, уничтоживший в середине четырнадцатого века почти весь деревянный город.

Со временем район переименовали, возле устья ручья поставили монастырь, а русло заточили в камень, а потом и в бетон. Но благозвучное имя не смогло отпугнуть дурную славу. Тем более что возле одной из церквей располагалась божедомка или скудельня, куда свозили неопознанные тела убиенных и просто сирых и убогих, кто не имел средств за последний приют заплатить. А тут еще зачем-то понадобилось снести монастырь, чтобы по Высочайшему повелению построить храм взамен того, который с Воробьевых гор в реку сполз. Игуменья с горя строительство прокляла, пообещав, что ничего на этом месте стоять не будет. Как сказала — так и вышло. И то, что взорванный храм в прошлом году восстановили, положения почти не меняло.

Конечно, Михаил в этом районе, находившемся в двух шагах от его родного журфака, бывал, и не раз. В школьные годы купался в бассейне, ходил с родителями, а потом водил Веру на выставки в знаменитый на всю Москву Цветаевский музей. Освещал закладку храма и открытие галерей двоих распиаренных рукопожатых живописцев. Ауру Нави он, конечно, чувствовал, но не более сильную, нежели возле знаменитого дома Чернокнижника, на Актеркиных прудах, или «чумного» кладбища в Марьиной роще. Москва, как и все достаточно древние города,«фонила» не только ядерными реакторами.