Книга Дочь Водяного, страница 117 – Оксана Токарева

Как только ему это удалось, мир неожиданно перевернулся. Верх и низ поменялись местами. А сам он стремительно падал не важно в каком направлении в разверзающуюся бездну воронки, выглядевшую куда менее дружелюбно, нежели знаменитая кроличья нора или даже червоточина подпространства.

Дыхание перехватило, сердце сбилось с ритма, словно вылетело через рот и болталось где-то на ниточках артерий. Если не удастся затормозить, даже духи не сумеют собрать размазанные по уступам ошметки. Шаманский плащ, может быть, и убережет от гибели, но без головы или ног продолжить путь вряд ли получится.

К счастью, даже когда рюкзак, завершая невероятный кульбит, по инерции шарахнул по спине, Михаил не выпустил дудочку. Поэтому он почти не удивился, хотя и испытал облегчение, когда свободное падение немного замедлилось, а над головой простерлись сияющие крылья Семаргла.

«Горазд ты прыгать! Насилу догнал!» — сообщил запыхавшийся дух, осторожно опуская своего шамана на один из не самых верхних уступов серпантина, где уже поджидал неизвестно как там очутившийся эхеле.

«Знал бы, что так получится, захватил бы парашют», — отшутился Михаил, кое-как переводя дух и встревоженно озираясь в ожидании новых атак.

Однако Неведомая дорога оказалась местом еще болеепустынным, нежели Запретный лес. Здесь не только не ощущалось присутствия порождений Нави, но и не было видно следов неведомых зверей. Хотя на голых камнях их разглядеть не смог бы даже криминалист или бывалый охотник. Видимо, из-за своей потаенности дорога не требовала дополнительной защиты.

Поскольку ноги Михаила не держали, а от внезапно подступившего холода зуб на зуб не попадал, он кое-как переоделся под кумой, надев поверх фланелевой рубахи два свитера и куртку, немного перекусил сухпайком, разогрев чай с помощью пламени Семаргла, упаковался в спальник и мгновенно заснул.

Хотя сон помог телу восстановить силы, душа Михаила пребывала в смятении. По пробуждении он долго убеждал себя не паниковать, пытаясь разомкнуть сдавившие грудь обручи тревоги. Задача оказалась не из легких, ибо то, что происходило сейчас дома, в простую цепь совпадений никак не укладывалось, слишком уж напоминая злой умысел. И он мог не только точно назвать имя недоброжелателя, но и оценить тонкость и продуманность его ходов.

Сначала Михаил увидел привычную обстановку их супружеской спальни. Подобранные в тон покрывала, красиво задрапированные мастерицей Верой гардины, компьютер с новеньким жидкокристаллическим монитором, этюдник возле бельевого шкафа. Ничего особенного. И только невидимое посторонним зеркало Верхнего мира, занявшее место на трюмо, напоминало о том, что эта похожая на сотни других комната находится в центре магического противостояния.

Сейчас на кровати поверх покрывала валялось скомканное рукоделие, а Вера в растерянности замерла с телефонной трубкой в руках, не в силах положить ее обратно на рычаг. Звонила родственница из Рязани, сообщала, что Верину маму забрали в больницу с сердечным приступом и подозрением на инфаркт. А ведь Екатерине Александровне еще даже не исполнилось пятидесяти пяти.

— Да какие тут могут быть разговоры? Ты должна срочно собираться и ехать, — урезонивала Веру свекровь.

— Но как же Лева? И разве с работы отпустят? У меня же в студии учебный процесс.