Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 86 – Оксана Токарева

— По виду похоже на ледник, — пояснил Лева. — Только лед там магический. Обычными средствами не растопишь.

— А тут еще этот Змей повадился поля разорять, скот воровать, — добавил, пряча глаза, Кочемас. — Никакого спасу от него нет!

— Какой Змей? — услышав упоминание близкого к его профессии предмета, встрепенулся Иван.

— Известно какой — шестиглавый огнедышащий, — как о чем-то само собой разумеющемся пояснил рыжий Атямас, оставив Ивана столбенеть от изумления, благо его послушный конь шел без дополнительных понуканий.

— Уж что только с ним не делали, — добавил Кочемас. — И ловушки ставили, и из пушек расстреливать пытались, и даже авиацию из Золотого царства привлекали, а все без толку.

Хотя нарисованная моим воображением картина самолетов и пушек, пытающихся уничтожить хтоническое чудовище, слишком напоминала блокбастеры о Годзилле, Кинг-Конге и прочий ширпотреб, я уяснила, что наш путь в Навь усложняется еще одним непредвиденным препятствием. И Лева, судя по всему, пока не знал, как его преодолеть.

Мы проехали еще около километра, когда на нашем пути начали попадаться первые признаки человеческого жилья. В отличие от тихого и пустого, почти стерильного леса, здесь жизнь, если это слово было применимо к славянскому аналогу Элизиума, бурлила, точно в московском метро в часы пик. Застройка Красной слободы, как называлась эта часть Медного царства, напоминала застывший в прошлом-позапрошлом веке, освещаемый газовыми фонарями и керосиновыми лампами старинный провинциальный город вроде Суздаля или Вологды. Каменные особняки, доходныедома и деревенские пятистенки с резными наличниками чередовались с бревенчатыми теремами в три-четыре этажа, в которых, как пояснил дед Сурай, зачастую обитали несколько поколений одной семьи.

Во многих дворах мычали коровы, блеяли овцы и кудахтали, собираясь на ночлег, куры. По-над заборами шныряли шустрые вездесущие кошки, раздражая отчаянно брехавших на цепи собак. Когда одна из шавок, бросившись прямо под копыта, напугала моего коня, так что тот едва не поднялся на дыбы, я не выдержала и повернулась к Леве.

— Откуда тут животные? — спросила я без обиняков. — Ты же говорил, что они все либо возвращаются в наш мир, либо остаются в Прави.

— Так я имел в виду лесных обитателей, — невозмутимо пояснил Лева. — С питомцами и домашней скотиной все сложней. В отличие от людей, чья участь определяется делами в нашем мире и убеждениями, они могут выбирать, и многие преданные создания, вроде лошадей или собак, предпочитают разделить судьбу хозяев. Ты же понимаешь, что в Славь попадают в основном хорошие люди: те, кто оказался недостаточно праведен для Верхнего мира, но кому в Нави среди бесов просто нечего делать. Что же касается кур, коз, свиней и прочей живности, которую тут едят, стригут или доят, то они во многом созданы воображением. Люди цепляются за привычные представления и стараются сохранять уклад и обычаи той жизни, какую вели в нашем мире. С легким налетом идеализации. А кошки, кажется, могут одновременно находиться во всех трех или даже четырех мирах.

Я понимающе кивнула, жалея о том, что не могу прямо сейчас зарыться в мягкий мех мурчащего Тишки. Но, когда радушные хозяева нас потчевали густыми щами со свининой и зажаркой на сале, особой разницы с маминой стряпней не почувствовала. Хотя после походной похлебки, сдобренной подножным кормом, любая домашняя еда показалась бы деликатесом. Впрочем, к тому времени, когда мы добрались до дома Левиной семьи, я едва не валилась с коня, не очень-то осознавая, что вокруг происходит. Не знаю, как мне хватило сил вымыться в натопленной специально к нашему приезду бане, постирать одежду и поесть.