Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 83 – Оксана Токарева

Более красивой и нарядной яблони я в жизни своей не видала. Отягощенная спелыми плодами, она напоминала уже не невесту в фате, а роскошную женщину в самом расцвете поры материнства, дарящую улыбку Джоконды всякому, кто не понаслышке знает о радости продолжения рода. Сами же плоды, чьи наливные румяные бока выглядывали из-под золотых листьев, смотрелись настолько аппетитно, что, казалось, даже от одного нашего жадного взгляда из-под блестящей кожицы мог брызнуть кисло-сладкий сок. Невольно вспомнилась сказка «Гуси-лебеди». «Поешь моего дикого яблочка», но ведь мы и «простого киселька» пробовать остереглись. Да и яблонька, искушая, шептала совсем о другом.

Кроме уже, кажется, привычной тревоги коней, которые пряли ушами и злобно грызли удила, в ней что-то настораживало. Уж слишком нарочитой выглядела эта щедрость. Как аляповатое рекламное объявление сомнительной конторы, сулящей миллион в один клик, а вместо того просто снимающей деньги со счета.

Я не знаю, почему на этот раз в ловушку угодил именно Иван. Возможно, потому, что вспомнил о деревьях, за которыми с упоением ухаживал у нас на даче и в ботаническом саду МГУ. Или в шепоте золотых листьев услышалголос Василисы?

— Сейчас-сейчас! Потерпи немного. Я тебя освобожу, — услышали мы бормотание Ивана. — Таскать на себе такую тягость. Это ж все ветки переломать можно.

Мы с Левой его удержали. Пока я с наскока повисла у брата на плечах, Лева воткнул в дерево нож, из-под которого тотчас брызнул яд. Морок распался, и мы увидели, что нас завлекает не нарядная красавица, а погибельный анчар из восточных легенд с мертвыми головами вместо плодов. Лева высек огонь, поджег один из оставшихся у нас про запас факелов и бросил. Дерево тотчас вспыхнуло и начало плавиться, как ядовитый пластик, истекая слизью.

И все же наши враги, хоть и не сумели заманить в свои ловушки, а своего добились. Солнце почти погасло, и наползавшая со стороны Нави тьма надвигалась на нас гигантской свиньей, норовя проглотить и отсечь от дороги, проложенной последним солнечным лучом. Мы прибавили ходу, погоняя коней, теряющих силы вместе с уходящим солнцем, и не имея времени, чтобы зажечь факелы. Если мы не успеем до темноты, они нам все равно не помогут, а круг чертить уже нету времени.

— Скорее! — заклинал Лева. — Тут недолго осталось, нам бы только добраться до реки.

Я с тоской подумала о притороченной к поясу свирели, вытащить которую не получалось, так как одними ногами за лошадиные бока я держаться пока не умела. Другое дело, что петь я могла в любом состоянии. И хотя от скачки захватывало дух, я кое-как выровняла дыхание и начала негромко, постепенно усиливая звучность:

подхватили Иван и Лева.

Я не знаю, почему я выбрала эту песню. Собственно, мы могли бы повторить по второму кругу весь репертуар прошлой ночи. Но едва мы пропели первую строфу, из-за реки нам ответили сразу несколько голосов.

Я поверить ушам своим не могла, поскольку происходящее выглядело слишком ирреально. Хотя где я собиралась искать реальность в путешествии по тонким мирам? С другой стороны, до сего дня всем событиям находились какие-то логические объяснения, в крайнем случае, отсылающие к мифам и прочим древним архетипическим представлениям. Но вот революционные песни уже не вязались ни с чем. Тем не менее на той стороне реки кто-то не очень стройно, но дружно и убежденно строфу за строфой выводил: