Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 77 – Оксана Токарева

— Вы как хотите, но я пойду до конца, — тяжело поднимаясь и отряхиваясь, проговорил Иван, пока я занималась почти погасшим костром, давая передышку совершенно измученному Леве.

Немного придя в себя, мы с Иваном первым делом отправили его спать, как он ни сопротивлялся.

— Только не гасите костер и не покидайте очерченного мною круга. Пока совсем не рассветет, — напутствовал он насс братом, пока я с ласками да сказками провожала его в палатку.

Иван смотрел на наши перемигивания и объятья со снисходительной улыбкой и только украдкой поглаживал пеструю накидку и пару птичьих перьев, его единственную память о Василисе.

После нынешнего видения он совсем приуныл.

— Я ведь так ей ничего и не сказал: ни в том году, ни на папином юбилее, — удрученно проговорил брат, глядя в огонь, словно надеясь там разглядеть ускользающий облик любимой. — Тогда так и не решился, тем более что тут подоспел этот выползень со своим сватовством. А нынче все так закрутилось, так быстро произошло.

— А ты думаешь, Василиса в тебе сомневается? — ободряюще обняла я брата и завела «Защитников Шаэрраведда».

Ребята опытным путем выяснили, что русский рок, а также песни Тэм и Хелависы тоже годятся. Тем более что сопровождавшие каждую атаку разноголосый вой и скрежет звучали почти как тяжелые рифы.

Я несколько раз пропела эту строфу, имея в виду, конечно, не злополучных эльфов Сапковского, а нас с Иваном. Брат нечего не сказал, но, негромко подтягивая и почти не коверкая мотив, благодарно сжал пальцы моей руки.

— Что-то рассвет задерживается, — деловито нахмурился он, видимо, желая сменить тему.

— Здесь все по-другому, — начала искать объяснения я.

— Но Земля продолжает вращаться вокруг Солнца, и над нами созвездия Северного полушария, — возразил мне Иван, недвусмысленно указывая на ковш Большой Медведицы, который и не думал меркнуть.

В это время неподалеку от лагеря послышались возня, жадное лисье тявканье, ненасытный волчий вой, а в траве мелькнуло что-то золотистое…

Когда Иван посветил в ту сторону, откуда исходил шум, мы увидели жутких, покрытых свалявшейся черной шерстью созданий, отдаленно напоминающих волка, лисицу, медведя и зайца. Их глазницы зияли пустотой, тела частично истлели, а с зубов и когтей капала черная слизь. Обступив с четырех сторон, они валяли по земле что-то маленькое и круглое, похожее то ли на живой уголек, то ли на отколовшийся от звезды кусочек высокотемпературной плазмы. То и дело слышались обиженные вопли, и исходивший от чудовищ смрад гнили сменялся запахом гари. Впрочем, раскаленному шарику тоже доставалось. Он еще делал попытки вырваться и подняться ввысь, но с каждой новой атакой они становились все слабее.

— Это что за Колобок? — не понял Иван.

— Не Колобок, а Коло бог. Круглый бог, а проще говоря — солнце, — пояснил поднявшийся рядом с нами Левушка.

То ли он еще не успел заснуть, то ли проснулся, почуяв недоброе. Несмотря на осенний пейзаж, подтверждая наблюдения Ивана, в Слави солнце в предыдущие дни вставало по-летнему.

— А это кто? Зима, весна, лето, осень? — поинтересовалась я, вспоминая версию кого-то из наших профессоров о том, что на самом деле незатейливая сказочка — адаптированный для детей вариант календарного мифа о смене времен года, где колобок-солнце, встретив все сезоны, начиная с белого зайца, исчезает в пасти осени-лисы, чтобы в день Зимнего Солнцеворота возродиться вновь.