Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 45 – Оксана Токарева

Лучший способ защиты — это нападение. Вот только, встретив беспомощный, растерянный взгляд Ивана, мне захотелось немедленно брата обнять, как в детстве, когда мы боялись грозы или долго ждали с работы родителей. Кажется, Лева ему так ничего и не рассказал, а теперь все, что Иван видел во сне, ему вдруг припомнилось, сделалось явным, и оттого притупленная сборами боль утраты резанула его с новой силой. А ведь, судя по глубоким теням под глазами, брат всю ночь не спал.

— Кто будет кофе? — примирительно спросил Левушка, доставая откуда-то ароматно пахнущие стаканчики и сэндвичи в фирменных обертках.

Когда Иван отошел, чтобы помыть руки, Лева внимательно оглядел мой растрепанный вид и нахмурился.

— Он тебя не обидел? — тихо спросил он, имея в виду Никиту.

Хотя он говорил спокойно, на его скулах играли желваки.

— Не успел, — хмуро ответила я, а потом тихо уткнулась в Левину грудь, не имея сил даже заплакать.

Потом вернулся Иван, я тоже сходила привести себя в порядок, и мы приступили к завтраку. Поезд, миновав МКАД, выезжал из Москвы.

Когда родителей спрашивали, зачем дачу так далеко от Москвы купили, папа только пожимал плечами:

— Зато от Рязани близко, — не уточняя, что имеет в виду не областной центр, а сожженное Батыем городище, в окрестностях которого и проходили его основные раскопки.

— Это же Есенинские места, — мечтательно улыбалась мама, прижимая к груди зачитанный до дыр томик стихов и уверяя всех, что изба в деревенской глуши — это именно то, о чем она еще с детства мечтала.

На самом деле мама, конечно, поначалу стремилась к чему-то более цивилизованному и комфортабельному, нежели окруженный старым яблоневым садом пятистенок в умирающей деревне. Но сначала на дом мечты не хватило денег, а потом мама не просто привыкла, но и сделалась заядлой огородницей и даже пеняла уроженке тех мест тете Вере на то, что та совсем запустила сад.

Мы же с Иваном ни о каких других пенатах слышать не желали. И даже случавшееся раз в пару лет яблочное безумие и бесконечные помидоры-огурцы, которые приходилось сначала поливать-укрывать, потом закручивать, воспринимали как своего рода плату за нехоженые лесные тропы, голоса непуганых птиц, прыжки в реку с обрыва вместе с деревенскими и прочие радости нашего беспечного детства. За песни и сказки моей фольклорной юности. И поскольку Мещеру мы считали нашей второй малой родиной, я искренне верила, что эта земля нас и сейчас всякой погани не выдаст. Тем более Левушка туманно намекал на какой-то ход, и я даже почти догадывалась, где он находился.

Позавтракав и запив сэндвичи кофе, мы почти всю дорогу проспали: Иван в обнимку с рюкзаком, я на плече у Левушки. Хотя мы регулярно ездили на дачу своим ходом и нередко дремали в дороге, не считая зазорным использовать товарища в качестве подушки, так сладко мне уже давно не спалось даже в собственной постели. Особенно после сегодняшних кошмаров.

Когда мы бодрым маршем шли по сонной воскресной Рязани к автовокзалу, нам позвонила мама. Поинтересовалась, как доехали. Еще раз проинструктировала насчет теплых вещей, а потом ненавязчиво спросила:

— А может быть, вы все-таки хотя бы сегодня переночуете у нас? Шашлычки там пожарите, в баньке попаритесь, а завтра уже в свой поход и двинетесь. Запасные ключи есть у бабы Фроси. Чистаяпостель в шкафу. Там даже на огороде ничего делать не надо. Разве что парник полить. Мы с папой и Петей все равно завтра приедем.