Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 167 – Оксана Токарева

— Эх, не хотелось на такую гнидо-мелочь, как вы, силу золотого яблочка тратить, — вздохнул Константин Щаславович. — Но, видно, ничего не попишешь!

Он с силой отбросил Ивана, так что тот едва не угодил в огонь, а через миг его меч превратился в подобие бура, и вокруг него начала закручиваться гигантская воронка. Она питалась от дымящихся груд мусора, пухла и разрасталась, грозя втянуть в себя всю тайгу. От нее за версту разило могильным холодом и тленом, так что по поводу ее происхождения не могло возникнуть никаких сомнений.

«Да он же собирается вывернуть мир наизнанку! — едва удерживаясь в воздухе, сообразила я — Хочет наш мир утянуть в Навь, а темную часть Исподнего мира вытащить на поверхность! И я тому виной!»

В облике предков я особенно остро чувствовала разлитую по жилам Бессмертного, направленную против всего живого извращенную силу золотого яблока, питавшую воронку.

«Что же я наделала? И что же на самом деле предсказал Гамаюн?»

Над тайгой клубились черные тучи, полыхали зарницы, земля дрожала, грозя утащить вниз столетние кедры. Духи леса метались в смятении, Лева и Михаил Валерьевич ставили щиты, но их рвало, точно полиэтилен, и уносило все в то же ненасытное жерло. Я прилагала чудовищные усилия, чтобы не попасть в воронку черного смерча, высматривая внизу брата. Я не знала, удастся ли остановить Бессмертного, но Ивана я обязана спасти.

И в это время я его увидела. Брат стоял на краю свалки в опасной близости от хобота. Пытаясь удержаться на ногах, уклоняясь от летящих со всех сторон обломков строительного мусора и механизмов, он высматривал какой-то ведомый только ему предмет. Впрочем, я догадывалась, что именно мой брат ищет. Углядев у основания смерча заметную даже с высоты птичьего полета, казалось, сконцентрировавшую всю тьму вселенной черную иглу, Иван с силой рубанул по ней мечом, который сейчас сиял, точно пламенный луч света,вобрав не по праву присвоенную Бессмертным силу золотого яблока. Бабушка и Гамаюн не ошиблись, передавая мне ирийские плоды. Хоть брат и не имел крыльев, а показал себя не только героем, но и достойным наследником жар-птиц.

— Это за Василису и тайгу, — назидательно проговорил он, готовясь продолжить поединок.

Но этого не потребовалось. Игла рассыпалась прахом, воронка опала, и за мгновение до того, как она втянулась в разверзающуюся посреди полигона бездну, мы увидели разрубленное пополам тело Константина Щаславовича.

Я боялась, что это всего лишь иллюзия, и Бессмертный сейчас воспрянет, чтобы снова убивать и разрушать: для древней изначальной тьмы потеря человеческого тела — несущественная малость. Но он не просто так столетия охотился за заветной иглой и так спешил избавиться от меча-кладенца: ни тогда у заклятого дуба, ни во время нынешнего поединка незащищенной рукой он к оружию Ивана не притронулся, как и к исцельнице Василисы.

Другое дело, что брат мог сейчас запросто погибнуть и без дополнительного вмешательства. Земля на месте полигона разверзалась, втягивая обратно в Навь все, что выплеснулось наружу, и мой Иван находился в эпицентре. Самостоятельно выбраться он уже не мог. Его все-таки довольно ощутимо задело обломками. К тому же после соприкосновения со смерчем его руки снова онемели, словно скованные льдом. Когда я спикировала вниз, чтобы его унести, он даже не смог меня обнять.