Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 168 – Оксана Токарева

— Держись, Ванечка, держись, милый, — приговаривала я, мертвой, почти птичьей хваткой вцепившись в большое обмякшее тело, каким-то образом прихватив еще и меч.

Я поднялась в воздух, силясь вырваться из стремительно ускорявшейся воронки и не угодить под ливень обломков. Почти достигнув ока урагана, я внезапно поймала крыльями восходящий воздушный поток и уже через пару минут приземлилась на крышу машины. Михаил Валерьевич и Лева, открыв дверь багажника, втянули нас внутрь. Профессор Мудрицкий выжимал газ, пока дорога не прекратила существовать. Лес за нами смыкался.

— Мы же не успели запечатать проход, — встрепенулась я, пока Лева обрабатывал мои синяки и ссадины, а Тигрис ласково мурлыкал.

Я вымоталась до предела. Раны на спине пекли, и остановить кровь подручными немагическими средствами никак не удавалось. Пришлось бинтовать и накладывать тугую давящую повязку.

— Леший и духи без нас справятся, — поцеловал меня любимый, поднося к моим спекшимся губам воду и вручая шоколадный батончик, чтобы я не потеряла сознание от кровопотери.

Раны Ивана, кажется, и вовсе требовали хирургического вмешательства, и привести его в чувство удалось далеко не сразу. Впрочем, остальные выглядели немногим лучше и чувствовали себя, думаю, соответствующе. Как только Андрею Васильевичу хватало сил вести машину.

Когда мы, преодолев с ходу крутой подъем, поднялись на перевал, то увидели, что на месте полигона, окруженное величественными стволами вековых елей и кедров, теперь простирается озеро, судя по насыщенному цвету воды, очень глубокое, а возможно, и не имеющее дна.

— Лана вернулась, — глянув на бирюзовую гладь, проговорил Михаил Валерьевич, по небритым щекам которого текли слезы.

— Она теперь свободна, — с улыбкой добавил Лева, указывая мне на клубы тумана, окаймлявшие берег.

Я подключила зрение Тонких миров и заметила полупрозрачную женскую фигуру, идущую вдоль кромки воды, не касаясь земли. Там, где она ступала, ковер травы расцвечивали самоцветы весенних цветов, а птицы заводили приветственную песнь. Из леса к ней приближались такие же полупрозрачные звери — освобожденные пленники Бессмертного, готовые снова возродиться в нашем мире.

— Вы ее видите? — с явной завистью спросил Андрей Васильевич Мудрицкий, который еще год назад поднял бы нас на смех. — Кажется, я тоже что-то разглядел, — взволнованно добавил он, когда Хранительница повернулась, поправила светлые волосы и, глядя на перевал, помахала ему рукой.

Какое-то время он смотрел, как лучи заходящего за кромку леса солнца, пройдя сквозь облака, отражаются в воде, словно связывая воедино едва не потерявшие друг друга миры. Потом тряхнул рыжей всклокоченной головой и вновь нажал на сцепление, выворачивая на знакомый проселок.

— Куда теперь? — задал он скорее риторический вопрос.

— Я должен найти Василису! — толком не вырвавшись из обморочных объятий, попытался куда-то рвануть Иван.

— Да где ж ее теперь отыскать? — горестно вздохнул Мудрицкий, крепче сжимая руль на спуске.

Хотя немецкий внедорожник разве что по лаве не проехал бы, а по камням прыгал не хуже альпийского козла, на бездорожье трясло в нем, как в Левиных пятиколесных «Жигулях» или уазике-«буханке».

— Думаю, я знаю, где ее найти в нашем мире, — кое-как уложив Ивана на заднее сидение и обработав раны, проговорил Михаил Валерьевич. — Помнишь, Андрей, дорогу к дому, где нас после похищения держали?