Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 153 – Оксана Токарева

— Это что, правительница Серебряногоцарства к нам пожаловала? — вспомнив рассказ Левы об истинной природе одной из цариц, спросил Иван.

— Да нет, эта щука подревней будет, — покачал головой Лева — И в каком родстве она с правительницами, я даже не скажу.

— И по чьему велению она тут появилась? — недоверчиво нахмурился Иван, вспомнив про ловушки Константина Щаславовича.

— Думаю, по твоему, — отвесив Щуке земной поклон, улыбнулся Лева. — Помнишь щуренка, которого ты в прошлом году освободил из сетей? Похоже, это был какой-то особенно любимый правнук.

В это время Щука подняла один из плавников на уровень берега, сделав для нас некое подобие трапа. Мы следом за Левой взошли на гигантскую спину, и вскоре пустынный берег и очертания проклятого дуба скрылись вдали.

Хотя до сегодняшнего дня мои водные путешествия ограничивались катанием на прогулочных катерах и поездками на «Метеоре» до Петергофа, никаких признаков морской болезни я не чувствовала, страха тоже не испытывала. Поначалу мы, конечно, оглядывались по сторонам, с опаской ожидая, что сейчас волны расступятся и опять покажется все тот же дикий пустынный берег с возвышающимся на нем заклятым дубом, и клацающие костями скелеты увлекут нас в бесконечную пляску смерти.

Однако волны продолжали свой извечный бег, горизонт дыбился тучами, скрывая то ли неведомые земли, то ли гигантский водопад, стекающий куда-то за край. А от огромного тела Щуки исходила такая мощная и совершенно не враждебная нам сила, что мы почти успокоились, уверенные в том, что мы благополучно прибудем не просто к какому-нибудь берегу, а именно к острову Буяну.

Да, можно сказать, что цель, к которой мы стремились, неизменно ускользала от нас, точно теннисный шарик, скачущий вниз по пролетам лестницы. С другой стороны, пускай не без потерь, мы сумели выбраться из всех ловушек Константина Щаславовича и даже узнать и обрести иглу.

Удобно устроившись между Левой и Иваном, я то прикладывала ухо к груди брата, чтобы выслушать его дыхание и ощутить, как ровно и ритмично бьется вновь запущенное сердце, то придирчиво смотрела на свешенные к воде босые ноги любимого. Лева, скинув обувь и закатав штанины, демонстративно шевелил пальцами, брат старательно пыхтел, как на приеме у врача. О том, что им обоим довелось пережить, сейчас напоминали лишь следы крови и прорехи на одежде. Что-либо зашивать драгоценной иголкой или устраивать в море Окияне постирушку я не решалась.

Впрочем, воспользовавшись передышкой, мы перекусили и переоделись в относительно чистое и сухое, благо Щука гостеприимно держала переливчато-жемчужную спину над водой. Глядя на величавую рыбину, верный себе Иван не мог скрыть восхищения:

— Вот так и поверишь в легенду о прожившей двести пятьдесят с лишним лет шестиметровой «гейльброннской щуке»[29], — улыбался он, пытаясь прикинуть длину и примерный вес рыбины. — Лоренц Окен, конечно, доказал, что Фридрих II не мог ее окольцевать, поскольку безвылазно жил тогда на Сицилии, а выставленный в Мангейме скелет всего лишьфальсификация, но после таких встреч начинаешь задумываться.

— Шестиметровая щука — просто плотва по сравнении с этой, — блаженно улыбаясь, кивнула я.

— Ты еще не спросил, как эта пресноводная рыба плавает по морю, — включался в игру и Лева.