Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 142 – Оксана Токарева

— Было бы чем хвалиться, — меняя тарелки под горячее, всхлипнула Василиса.

— А что мне еще остается делать? — все больше распаляясь, сурово глянул на нее Константин Щаславович. — Обложили, понимаешь ли, со всех сторон! Иглу потеряли, меч-кладенец снова выковали. Скольких жар-птиц я сгубил зазря, сколько сил на поиски истратил! Я, когда эту твою Машку у нас на корпоративе еще той осенью увидел, сразу понял, кто она, начал справки наводить. Как про бабушку-летчицу выяснил, так все и сошлось: и как сиротой осталась, и что в детдоме росла, а потом во время войны замуж за такого же летуна вышла.

— Но про иголку-то ты так ничего и не узнал. Небось в детдоме и потеряли, — кивнула головой Василиса. — Тебе даже Пряхи об этом сказали.

— Так мне Пряхи правду всю и скажут! Они, как и мои сестрицы, лишь свой интерес блюдут.

— Ну ты же не отдал им глаз, — пожала плечами Василиса.

— Хватит с них и того, который пожертвовал Один, — махнул рукой Константин Щаславович. — Дура ты, девка, как есть дура! — покачал он головой, снова возвращаясь к теме разговора. — Нашла бы иголку, освободилась от всех клятв. Думаешь, легко мне с силой горнего мира управляться?

Он сослался на какие-то дела, связанные с полигоном, и развеялся, переходя в Явь, а я застыла, точно громом пораженная, от сознания того, что все это время носила его смерть с собой. Про иголку, которую отчистил от коррозии Иван, я всегда знала, что досталась она бабушке как единственная память о семье, сохраненная в годы войны и разрухи, переданная нам. Я еще удивлялась, зачем швейной иголке булавочная головка, которая при этом совершено не мешала вовремя шитья. Если б Василиса мне хоть раньше намекнула, если б я смогла еще до начала пути осознать свой дар! Не просто так руководитель студенческого хора доверил мне роль Жар-птицы.

Но что теперь говорить? Иголка вместе с живой и мертвой водой осталась лежать среди наших вещей возле заветного дуба, а для меня и Василисы путь туда навсегда заказан. Да и непонятно, можно ли теперь подруге открыться? Получается, она попала в наш дом тоже с ведома грозного владыки Нави?

Василиса собрала со стола объедки и отправилась кормить немертвых, а возле моей клетки появился Никита. За время путешествия в Ирий и последующих драматических событий я о нем совершенно забыла, а он успел сменить халат на черную куртку охранника и такие же форменные заправленные в берцы штаны.

Логотип на форме я не разглядывала, поскольку мое сердце забилось безумной надеждой. Хотя в прошлую встречу он повел себя как инфантильный маменькин сыночек, он все-таки признавался мне в любви, делал предложение. Он же сам говорил, что хотел бы выбраться из Нави. Так неужели он упустит свой шанс?

— Тебя освободили? — едва мне удалось привлечь его внимание, торопливо спросила я.

Все-таки хорошо, что я осталась хотя и в клетке, но в человеческом виде. Жар-птице объясниться было бы труднее. Выглядела я, конечно, отнюдь не небесным созданием, которое Никита с удовольствием носил на руках. И встреча с клювами сторожевых жар-птиц красы мне не прибавила. Именно такую ироничную оценку я прочитала в его взгляде, но не стала обижаться. Ведь речь шла о жизни и смерти.

— Как видишь! — повел он соболиной бровью, картинно, как в дни свиданий, поигрывая бицухой.