Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 117 – Оксана Токарева

Каким-то чутьем я поняла, что нам надо туда, и даже начала прикидывать, смогу ли я долететь до края и донести веревку. В сказках обычно герои по канату или стеблям лиан в Тридевятое царство спускаются, но нам, видимо, не так повезло. Я, правда, сомневалась насчет длины нашего мотка. Но можно использовать нитки из клубочка, куртки и рубашки, да и моя коса, вероятно, на что-то годилась.

Мои размышления, которые крутились в больной голове вместе с мелодией наигрыша, уходя в бездну воронки, прервал Лева.

— Ну наконец-то, — облегченно выдохнул он, убирая свирель и доставая из своего рюкзака, который мы уже привыкли рассматривать как вместилище самых необычных и нужных предметов, кусок отшлифованного обсидиана.

Похоже, Лель его подобрал на том же месте, где брат добыл меч.

— Что это? — с любопытством глянул на осколок вулканического стекла Иван.

— Зеркало Нижнего мира, — пояснил Лева. — Оно поможет нам увидеть пространство под нужным углом и попасть на неведомую дорогу, — добавил он, указывая на воронку.

— Нам что, придется упасть в небо? — уточнил Иван.

— Скорее уж совершить путешествие к центру земли, — хмыкнул Лева. — Да и зачем падать? У нас есть веревка.

С этими словами Лева выбрал самый надежный на вид ствол и обмотал вокруг него конец нашего мотка с пристегнутыми к нему карабинами, которые закрепил у каждого из нас на поясе.Не самая бесполезная мера, учитывая, что лазанье по канату я регулярно заваливала еще в школе, а в колледже и Академии этот норматив вообще не сдавала. Не просто так сказки, в которых герои попадали в иной мир с помощью веревки, производили на меня неизгладимое впечатление.

— Держитесь, ребята, — предупредил Лева и поднес к нашим глазам зеркало.

Я честно глянула в загадочную, как темный омут, поверхность обсидиана… и закричала от ужаса, когда почва внезапно ушла из-под ног, а верх и низ, как показывало зеркало, резко поменялись местами. Иван, кажется, тоже не сумел сдержать возгласа изумления. Мы больше не шли по лесу, а висели над пропастью, и где-то под ногами маячил бесконечно далекий и невозможно узкий отрезок горного серпантина.

— Да это ж уже какой-то горизонт событий[16]! — ухитрился сформулировать свои впечатления Иван.

— Главное, чтобы не сплющило и не разорвало на части, — «обрадовал» Лева.

Он, конечно, предупреждал об искажениях пространства и времени, но одно дело представлять, другое — почувствовать на своей шкуре.

Начался бесконечно долгий спуск. Какое-то время я честно, как нас учили, пыталась держаться ногами и перебирала руками, подтягивая тело и стараясь не глядеть в бездну зияющей воронки, чтобы не свалиться на голову оказавшемуся подо мной Ивану. Вот только чем дольше мы лезли, тем трудней мне давалось каждое перемещение. В какой-то момент руки и ноги сделались совсем ватными, взор затянул кромешный мрак, а в ушах собрались на репетицию все барабанщики Академии и еще двух десятков оркестров. О том, чтобы воспользоваться крыльями, речи даже не шло. По спине ручьями стекал пот, но никаких намеков на уже знакомое жжение в районе лопаток я не чувствовала. Не помню, как и когда я оказалась в объятиях Левы, которому хватало сил удерживать нас обоих.

— Потерпи, Маш, осталось совсем чуть-чуть, — умоляюще проговорил он, коснувшись моих ресниц разбитыми губами. — Держись за меня.